Избушка на краю омута

Стало тихо, и она продолжила:

– Водяной там был или нет, а только в деревне все говорили, что в омуте нельзя купаться. Мы однажды нарушили запрет и чуть жизнью не поплатились. С тех пор в воду лезть больше нас не тянуло. Если и шли вдоль омута, старались на воду даже не смотреть. Но однажды приехали какие-то ученые из города и привезли с собой оборудование. Принялись омут наш исследовать, искали что-то. Штуковины круглые на тросах в воду окунали. Тогда и пошел по деревне слух о сокровищах кучумовских. Говорили, что, возможно, в омуте они спрятаны, на дне.

Наверное, кто-то из приезжих исследователей проболтался местным, потому что в каждой избе об этом только и судачили. Однако экспедиция на озере недолго простояла. Через неделю случилась беда: двое участников пропали. Самое странное, что остальные их даже искать не стали. Вмиг собрались да уехали, половину оборудования своего бросили, будто бежали от чего-то или от кого-то. Больше не приезжали.

– А что за сокровища и кто такой Кучум? – раздался писклявый голос Вити Сомова.

Его тут же осмеяли.

– Вечно считаешь ворон на уроках, – вздохнула Лада. – И зачем ты в школу ходишь, если все равно ничего не слушаешь?

– Хан Кучум правил в Сибири, а потом пришел Ермак и стал воевать с ним, – объяснил Неупокоев. – Ермак был убит в бою, но его воины гоняли хана по степям и лесам еще долгие годы, и тот, чтоб не таскать за собой сокровища и не растерять их по дороге, запрятал их в сибирских землях неизвестно где.

– И что, богатые у него были сокровища? – спросил Витя, удивив Ладу не свойственным ему любопытством к историческим фактам.

– Точной оценки его казны нет, но есть сведения о таких драгоценных изделиях, как трон на львиных лапах, отлитый из золота, алмазы чистейшей воды величиной с голову новорожденного ребенка, а уж золотых и серебряных блюд, перстней с изумрудами и рубинами у него было несметное количество, – сообщила Лада.

– Это круто, – кивнул Витя, явно впечатленный.

– Жаль, что убили Кучума, не узнав, где сокровища! – добавил Неупокоев, и тут прозвенел звонок.

Все мгновенно сорвались с места, устроили, как обычно, в дверях давку, и через минуту класс опустел. Тотчас голоса учеников донеслись с улицы, врываясь в открытое окно. Урок истории был последним, и все двадцать пять подростков вихрем вырвались на волю, оглашая школьный двор радостными криками, девичьим визгом и нарочито грубым мальчишеским хохотом, больше похожим на лошадиное ржание. И топали они так же звучно.