Лихоморье. Vivens lux

Сейчас у Виолы было лишь одно желание – чтобы каменный великан очнулся от векового сна и заслонил Тильду и всех людей своей огромной могучей ручищей.

По склону снова прокатился валун, за ним посыпались, высоко подпрыгивая, мелкие камешки. Водяные буруны надвигались, кружась в бешеном танце и расшвыривая вокруг клочья белой пены, те падали на сухую земную твердь и превращались в капли воды, сверкавшие под солнцем бриллиантовыми россыпями.

Из горла Виолы наконец вырвался звук – густой, как концентрированный сироп, почти осязаемый, – и мгновенно растекся в воздухе, заполняя пространство.

Тотчас где-то неподалеку захрустели, ворочаясь, камни, затрещала, лопаясь, лавовая корка, и над пока еще пустым руслом взметнулось что-то темное, длинное и громадное. Виола не успела разглядеть, на нее обрушился фонтан брызг, и она невольно зажмурилась. Но не замолчала: песня-мольба продолжала звучать, не требуя от нее ничего, даже вдоха, хотя воздух в легких давно закончился. Мелодия не прерывалась ни на миг и могла длиться столько, сколько потребуется, хоть вечность. Но она смолкла, когда плеча Виолы коснулась чья-то рука, а потом дрожащая Тильда прильнула к подруге, и вместе они, потеряв равновесие, рухнули на траву.

– Ве-е-едьма! Смотрите, там наша ве-едьма! Я ее вижу! Во-он она! – Издалека донесся истошный крик.

Со стороны поселка, вдоль берега бушующей реки, бежали люди. Кто-то показывал рукой в сторону Виолы.

– Точно, из-за нее плотину прорвало! Она наколдовала!

– Она, она! От нее все беды! Уж я-то знаю!

Испугавшись, что толпа односельчан вот-вот на нее набросится, Виола вскочила на ноги и бросилась бежать, оставив Тильду, которой ничего больше не угрожало.

Ее взгляд скользнул вдаль, к пестрым пятнышкам на другом берегу реки. Заметив среди прочих желтое и фиолетовое, Виола с облегчением выдохнула и ускорила темп.

Дома была только мама Катя, отец вместе с Петром уехали на электростанцию, выяснять причину аварии, из-за которой произошел незапланированный водосброс.

– Что с Тильдой? – спросила мама Катя, едва шевеля бледными синеватыми губами.

– Она в порядке. Скоро придет. – Слова давались Виоле с трудом, в горле першило, язык еле ворочался.

– Не понимаю. Что это значит? – донеслось вслед, когда Виола уже закрывала за собой дверь своей комнаты.

Она не стала ничего отвечать. За одним вопросом последует другой, еще и еще, потом придет Тильда и тоже начнет расспрашивать, а говорить Виола не могла, слова царапались, как колючки.