Смертельная Гонка в Большом Яблоке

Подруг у меня не было, так что, когда я посещала дамскую комнату,  сплетницы вместо утешений – настораживались и старательно пытались отводить любопытные взгляды.

К концу месяца, моё прикрытие дало трещину, начальство заметило интерес к работе и чрезмерную погруженность с моей стороны. Кевин и Стив начали напрягаться. Каждый день в 8 утра я появлялась в бюро, закрывалась в кабинете и выходила только к концу рабочего дня. Тогда-то они и начали подозревать, что я капаю закрытое дело отца, и решили, что надобно загрузить бедняжку работой.

На моем столе появилась уже приличная стопка папок, которая никуда не торопилась исчезать. Озадаченные начальники боялись пока давить напрямую, поэтому и решили подключить к делу новичка, приставили ко мне няню – Джонсона. Он должен был следить и докладывать им о всём, что я делаю.

Поначалу, Макс сострадательно ходил за мной по пятам, возобновил свои рассказы о детских воспоминаниях, пытался что-то расспрашивать у меня, но быстро понял, что это бесполезно.

  Продержался он недолго, через месяц до него наконец-то дошло, что я не просто скорбящая девушка, потерявшая чувство реальности, а страдающий обсессией и самоуправством – агент. Ответственно доложив начальству о состоянии своей подопечной, он получил не очень радужный вердикт – продолжать слежку. Уверенные в том, что я знаю не больше, чем они, начальство терпеливо выжидало когда же я остыну, уткнувшись в тупик. Мол, следи за ней, Джонсон, это просто временно. Тут и отношение младшего агента Джонсона изменилось. Жалость и снисхождение сменились на раздражение и негодование. Понимаешь ли, молодой девчонке спускается с рук безделье (именно так он называл мою самодеятельность), по каким-то странным причинам передается личный кабинет, пока он сидит в маленьком «кубике» с остальными коллегами. Да  и еще вместо того, чтобы набираться опыта, работать над интересными делами, он целыми днями напролет должен был нянчиться со мной.

Макс меня напрягал не меньше, чем я его.

Каждое утро я убеждала себя, что самоконтроля у меня достаточно  и,  что я сделаю всё ради достижения своей цели. Я хорошо знала, что ни он, ни начальство не в состоянии встать у меня на пути. Во-первых, меня явно недооценивали, к моей решительности относились беспечно, смахивая всё на эмоции или депрессию. Но,  когда в моей руке был очевидный козырь, размахивать им перед начальством было неразумно, я бы даже сказала-  предательски по отношению к самой себе.