По следам дзёро-гумо

Но, конечно же, у нее все равно не получилось, и она сорвалась на крик:

– Каков мерзавец! Дерзить руководству у тебя отлично получается, вот только в нашем банке подобное умение ни к чему! Советую тебе приступить к своим непосредственным обязанностям, Кирилл Машков, а я потом лично за тобой все проверю, чтобы оценить твои способности и понять, пригодится ли нам такой работник или лучше поискать другого.

– Знаете, Амина Зафировна, у меня отличный слух, так же, как зрение и память. Не надо так кричать. И нервничать тоже.

У вас, вон, даже нос вспотел. Не верите – гляньте в зеркало, заодно и на настоящую хамку посмотрите.

Амина чуть не задохнулась от негодования. В этот момент перед ней возникла Камилла и протянула ей картонный стаканчик, над которым вился пар.

– Ваш кофе, Амина Зафировна! – воскликнула она, криво улыбаясь.

Амина хотела было намеренно пролить напиток на пол, но Кирилл перехватил ее взметнувшуюся руку, другой рукой забрал у Камиллы стакан с кофе со словами: «Позволь, я передам!», и настойчиво повел Амину к дверям из дымчатого стекла.

К своему удивлению, Амина последовала за своим новым подчиненным без сопротивления. Прежде чем двери закрылись за ними, она услышала, как работники в зале оживленно забормотали, и чей-то женский голос восхищенно произнес: «Какой отпадный мерзавец!»

На лестнице Кирилл отпустил Амину, вручил ей кофе и молча удалился.

– Ты уволен, придурок! – крикнула Амина ему вслед, когда опомнилась, но это произошло уже после того, как он скрылся из виду.

Взбешенная, она влетела в кабинет своего отца, директора банка, и, выбросив стакан с кофе в корзину для бумажных отходов, воскликнула:

– Пап, я хочу знать, где откопали этого законченного идиота!

Отец сидел в дальнем конце громадного кабинета за бесконечно длинным столом. Он предпочитал общаться с подчиненными на приличном расстоянии, считая, что таким образом увеличивает свою значимость в их глазах, но к дочери это не имело отношения, кресло для нее всегда стояло рядом с его креслом.

Однако сейчас Амина не спешила занять это почетное место, остановившись поодаль.

– Привет, букашка! Чего шумишь? – спросил он, отрываясь от бумаг и удивленно окидывая ее проницательным взглядом темно-карих глаз.

Амина недовольно передернула плечами:

– Сколько раз тебе говорить, не зови меня букашкой! Ну что за ерунда?

– А раньше тебе нравилось.

– Пап, я давно выросла.

– Это тебе так кажется. – Он устало улыбнулся.