Вечеринка с карликами. И другие рассказы

Остановился на пороге, позвал вопросительно:

– Олег?

Котан открыл глаза, сел, помахал рукой перед лицом, пригляделся:

– А, цыпа, птичка певчая… Чего, деньги принес? Это хорошо…

Славик подошел к кровати, протянул Котану купюры. Тот зачарованно потрепал их в руке, зачем-то понюхал, свернул в трубочку и засунул под подушку.

– Ну, как твой спичаг?

– Понимаешь, – зачастил Славик, – со стульев отлично, а вот с пола…

Котан вдруг вскочил, сунул ноги в резиновые шлепанцы:

– Не, не тут! Пошли! Затянись только сначала.

Давай-давай, это часть урока номер три!

Славик послушно взял в губы мокрую, резко пахнущую сигарету, втянул запретный дым.

*

Ему показалось, что они поднимались очень долго. В голове было ясно и празднично, и, когда он ступил на крышу, сразу понял: ну конечно, только тут! Небо – вот оно, близко, сейчас он встанет на руки и побежит по розовым вечерним облакам…

Они прошагали по вздутому рубероиду туда, где перила, сваренные из ржавого уголка, размыкались, будто раскрывали ладони, выпуская на волю всех желающих.

Бортик высотой по щиколотку – вот и вся преграда между решившим полетать человеком и гостеприимным майским небом. Внизу кто-то кашлял и ругался, но даже ругань здесь звучала будто райская музыка – возвышенно и непонятно. Котан шагнул к краю, Славик подошел, встал рядом. Вниз старался не смотреть. Глядел на латаную стену пятиэтажки напротив, вдыхал теплый ветер, чувствовал, как копятся в глазах счастливые слезы. Боялся, что Котан заметит, – так и стоял, не вытирая щек.

– Урок третий. Мозг надо выключать, – тихо проговорил Котан, – он только мешает телу делать то, чему учили. А для того есть дорогая нам всем мариванна. Ну что, давай?

Он сбросил шлепанцы, коснулся ладонями узкого бортика – и взлетел над серой, нагретой за день крышей. Развел ноги, перенес вес на правую руку, поднял левую… Котан плыл над вечерним городом диковинным растопыренным знаком, рисовался темным силуэтом на оранжевом небе.

– Теперь ты.

Славик кивнул. Это ничего, что дома спичаг не вытягивался, а пять этажей – адская, тошнотворная высота… Нужно просто отключить мозг. Он уперся руками в бортик, подал плечи вперед, закрыл глаза – и стал тянуться, расти к близкому небу, целясь в него оторвавшимися от опоры пятками. Был как сломанное дерево, которое становится целым, прямым и сильным, если прокрутить запись обратно.