Мертвое море

По сторонам забора росли еще молодые кипарисы, а в центре красовалась лужайка, лишенная всяких признаков цветоводства. Просто ровно подстриженная трава. Дверь дома отворилась, и им навстречу вышел мужчина в темно-синем шелковом халате, надетом поверх пижамы. “Обломов” – мелькнуло в Сашиной голове сравнение. Она не думала, что сейчас мужчины вообще такое носят. Хозяин недобро уставился на незваных гостей. На вид ему было около пятидесяти, небольшой пивной животик и редеющие волосы, как ни странно, совершенно не лишили его уверенности в собственной персоне.

– Если вас опять прислал этот старый хрыч, я звоню адвокату! И мы сами подадим на него в суд! Я уверен, что причина найдется. Например – моральный ущерб и преследование! И вообще, врываться сюда ни свет, ни заря, с глупыми обвинениями…

– Гражданин, гражданин, – прервала его Саша, – я не знаю Вашей фамилии, но Вы ошибаетесь. Нас никто не присылал, мы здесь по поводу Вашего дрона.

Мужчина не мгновение замер.

– Моя фамилия Велицкий. Велицкий Павел Сергеевич – представился он.

– Очень приятно. Старший следователь Александра Савельева.

– Вы сказали, что пришли по поводу дрона? Так значит вы не от Ильюшина?

– Нет. И да, мы по поводу дрона. Вы владеете дроном?

– Ну да. То есть мой сын владеет, я в этом не разбираюсь. А в чем, собственно дело?

– Дело в том, что нам нужно увидеть Вашего сына. Можем мы с ним поговорить?

– Да он спит еще скорее всего, мы в выходные встаем попозже.

– Случилось то, что дрон Вашего сына возможно скрылся с места преступления.

– Какого еще преступления? Что он натворил?

– Я пока не могу ничего Вам ответить. Проводите нас к Вашему сыну, пожалуйста.

– Хорошо. Но имейте в виду, если что-то пойдет не так, я звоню нашему адвокату.

– Не волнуйтесь, я уверенна, что это не понадобится. Нам просто нужно задать ему несколько вопросов.

– А Вы? Вы тоже из полиции? – спросил Велицкий Игната, – мне Ваше лицо кажется очень знакомым.

– Я консультант, – схитрил Игнат.

Велицкий впустил их внутрь. Все в этом доме кричало “Посмотрите на меня! У нас есть деньги!”, колонны на входе в коридор, картины в барочных рамках, какие-то немыслимые статуэтки и, конечно, ковры. Ковры, ковры, ковры… турецкие, персидские, узбекские, иранские. Этот уникальный пережиток прошлого, от которого не в силах избавиться ни один постсоветский человек.