Алаказам, Питер!

 – Она дала Але одну из подушек, лежавших на кушетке. На чёрном бархате сияли два сердца из красных страз.

– Эх, ты, немейское чудовище, – Аля нежно посмотрела на подругу. – Вперёд! Отковыривай кристаллы, а я термоклей принесу.

Глава 2

Прошло четыре месяца.

Небо хмурилось и тянуло свои серые когти к Ростральным колоннам. Дождя не было, но воздух был пропитан ледяной влагой, заставлявшей каждого жителя и гостя Петербурга всем нутром прочувствовать значение выражения «Северная столица».

Словно черепаха почти полностью втянув голову в шарф, Аля спешила к метро. Ветер с Невы подгонял её, а летящая мимо и опережающая всех прохожих листва намекала, что можно идти и побыстрей. Покрасневшей рукой она нащупала в кармане проездную карту и приложила к турникету. Издав противный звук, он сообщил о том, что оплата не проходит. Девушка повторила это действие ещё несколько раз, но тщетно, турникет противно визжал, не позволяя ей пройти. Охранник окинул её строгим взглядом:

– Проверьте баланс или купите жетон.

Аля посмотрела в сторону кассы – очередь извивалась, как змея, и уходила к самому входу, а автоматы извинялись за временные неудобства, не желая работать. «Ну, что за напасть!», – вздохнула Аля и покорно поплелась в хвост гигантской сороконожки.

Спускаясь по эскалатору, она увидела, как в вагонах закрываются двери, несколько человек с одинаковыми гримасами разочарования, словно мотыльки, бились о стекло уходящего от них поезда.

На краю платформы, возле одной из колонн, с важным видом невозмутимо стоял сильно выделяющийся из толпы «дедок», взглядом провожая отъезжающий поезд.

Он вполне мог успеть в него сесть. «Не понравилась обивка салона», – усмехнулась про себя Аля. Она внимательно разглядела его и поняла, что это вовсе не дедок, а мужчина лет пятидесяти. Он был очень высоким и худым. У него были полностью седые волосы, стянутые в тугой хвост, длинный до пола чёрный кожаный плащ, клетчатая кепка и трость. Эта трость возбудила в ней особое любопытство. Из-за неё она сначала и подумала, что перед ней старичок. Это был скорее даже посох, только короткий, или огромная волшебная палочка, вся изогнутая, резная – настоящее произведение искусства. Эту трость он сжимал довольно морщинистыми ладонями, покрытыми старческими пятнами и серебряными перстнями.

Аля поймала себя на мысли, что она пялится на незнакомого человека, что было довольно грубо с её стороны.