Блондинка и два брата-аристократа

Им кто-нибудь рассказывал про дезодоранты? Или они думают, что такие ароматы привлекают женщин?

Почему я и шагу сделать не могу? А в голове промелькнули слова Дмитрия – другой мир. А вот мне и магия, и гномы вместо эльфов. И маршрутка не светит. Прости, Ника. Только не делай глупостей.

Сердце бешено колотилось, пытаясь выскочить из груди и убежать, пока я на месте стою.

Холодный порыв ветра промчался совсем рядом, послышались тупые удары, удивленное «Ой» и «Какого…», а потом все затихло.

А я стою как вкопанная.

Интересно, сколько времени человек может стоять на одном месте? Хотя, судя по очередям в государственную бесплатную больницу и за дешевыми яйцами – таких терпеливых очень много. А потом мне вспомнился постик про очередь на черную пятницу, где люди разбивали себе палатки. Вот это выдержка!

Мне на шею легла мужская рука, нежно сжимая. Молилась ли ты на ночь, Света? – тонко намекала она, пока мужской локоть упирался в грудь, а его обладатель стоял позади. Приятный аромат меня несказанно порадовал.

В этом городе такого точно ни у кого нет. И у его владельца он пропадет после первого душа, но неважно, сейчас он меня успокаивал, как никогда.

– Светлячок, как же так? – услышала низкий голос рядом с ухом. У меня аж мурашки побежали по коже от медленных поглаживаний. – Неужели ты не можешь двигаться?

– Ага, решила изобразить столб. Или фонарь. Вот солнышко выйдет, и я буду освещать все вокруг волосами.

Меня резко развернули, все так же прижимая спиной к телу.

На земле лежали трое мужчин.

– Как думаешь, они сильно устали? – прошептали мне на ухо.

– Кажется, они сильно напились.

– Ну что ты! Стражи порядка не пьют! Они просто заработались.

До свинячьего визга.

– Почему ты следила за мной?

– Я не следила за вами. Тем более на улице никого не было.

Странный он какой-то. И как-то неуютно, когда меня так держат. Так и вспоминаются некоторые вакансии: работа в приятном коллективе, обнимательное начальство.

– Это на тротуаре никого не было, – выдохнули мне в ухо.

Я понемногу приходила в себя, а в районе шеи чувствовала приятное покалывание.

– По крышам? – подняла глаза на скаты. Кто его знает, может, он паркурщик.

– Молодчина, светлячок.

Сладкий голос проникал в сознание, расслабляя. Мне казалось, что я таю, как мороженое, оставленное в сорокоградусную жару на солнце. Мышцы задвигались, и я вновь смогла шевелиться. А потом горло обожгло.

Дмитрий резко отпустил меня.