И только море запомнит

Все выдает в нем парадную форму британской короны – расцветка, пошив, аккуратные золоченые пуговицы. Только вышитые узоры отвлекают взгляд от вопиющего нарушения протокола. И как она только посмела надеть на себя форму? А самое главное, откуда она только ее взяла? Охомутала кого-то в портовом трактире и умыкнула?

Дико смотреть, как пиратка идет по палубе развязной походкой с гордостью и достоинством самой королевы.

– Чем обязаны, господа? – интересуется дама.

Она непринужденно убирает от лица темные волосы, открывая уродливый шрам, пересекающий левую половину лица от брови через губу до подбородка, и слепой глаз, затянутый бельмом.

Еще один ирландец на корабле. А если быть точнее – ирландка. Давно ли несчастные падди[6 - Падди (англ. paddy) – это расово оскорбительный английский термин для ирландцев. Широко применялся захватчиками-англосаксами как выражение презрения, оскорбление или в качестве унижения.] подались в разбой? Да еще и под руководством женщины.

Лорд придирчиво осматривает «леди».

Он готов повесить ее прямо сейчас за одно только ношение адмиральского мундира, грабеж и убийство станут лишь отягощающими обстоятельствами, чтобы вынести смертный приговор. Но что-то вечно ускользающее из памяти заставляет его просто смотреть и ожидать, что же пираты скажут в свое оправдание.

– Все законно и с позволения короля, – капитан достает и демонстрирует потрепанную бумагу.

Бентлей вскидывает бровь, не веря, что такому отребью могло хватить денег на приобретение каперской грамоты.

– Позвольте, я взгляну, – произносит мистер Спаркс, делая шаг вперед.

Он любезно принимает документ, который должен быть свидетельством законности действий пиратов на просторах морей. Офицер хмыкает, и по мере прочтения его брови все выше и выше ползут на лоб.

– Шхуна… «Западный ветер»… перевоз скота… десять корабельных орудий и тридцать членов экипажа… капитан… мистер Бартоломью Серкис?

Нельзя сказать точно: Спаркса удивляет наглость пиратов или же то, насколько те смогли «усовершенствовать» свой корабль.

Он передает бумагу Кеннету, указывая пальцем на печать и подпись:

– Испанский король…

Ирландцы на службе у испанской короны? В жизни ничего глупее не придумать. Бентлей поджимает губы, поднимает ладонь, и тут же первая шеренга садится на колено, вскидывая мушкеты, за ними и вторая, готовясь к команде «огонь». Одно движение, и от ряженых в потертые шелка и атлас пиратов не останется ничего. И Кеннету хочется смаковать момент приказа.