И только море запомнит

И в том дне все было прекрасно, кроме сказанных Кайджелом слов:

– Все и каждый захотят ограничить твою свободу, Морриган, – тон брата был серьезным. О’Райли тогда еще не понимала почему. – Будет тяжело. Нам всем будет тяжело, но тебе особенно.

Он чуть придержал качели, прежде чем сильнее их толкнуть.

– Но ты будешь сильной.

Возможно, Кайджел знал уже тогда больше, чем все остальные. И может, даже предвидел свою собственную смерть, потому что все, что он говорил потом, было немного печальным и грустным.

Это сейчас Моргана знает, что иногда люди могут чувствовать свою смерть, а ведь тогда она и подумать не могла, что все изменится. Да и откуда же в голове десятилетней девочки зародиться мыслям о переменах.

Кайджел умер только через два года, но уже в тот день он сказал:

– Если будет выбор, выбирай всегда себя.

Моргана выдыхает, качает головой, недовольно хмыкнув. В комоде перед ней все ящики пусты, только в одном из них пылится накладная на персидский ковер. Должно быть, этот предмет мебели изначально стоял в каюте Кеннета, хотя утверждать этого О’Райли не может.

Закрыв ящик, капитан пиратов отходит к окну. Глухой иллюминатор даже не подцепить ножом, чтобы вынуть и пролезть в него. А значит, придется придумать что-нибудь еще.

* * *

– Благоприятный ветер, сэр. Скоро прибудем в порт. По моим скромным подсчетам, всего лишь через пару часов, – произносит мистер Спаркс – высокий, отнюдь не худощавый мужчина с проседью на висках и кончиках волос, перевязанных черной лентой.

Он указывает ладонью в сторону земли, показавшейся около трех часов назад.

– Вот как? Что же, это приятно слышать, – лорд сухо улыбается, садясь за специально приготовленный для него стол.

Прекрасное солнечное утро заставило нескольких солдат вытащить на палубу резную мебель, чтобы лорд Ост-Индской торговой компании в полной мере мог насладиться своим положением почти короля морей, а возможно, в недалеком будущем и целого мира.

Кеннет придирчиво оценивает представленные на подносе, удерживаемом Спарксом, сорта чая.

Бентлей любит выбор, старательно выискивает тот самый вкус, который подходит под окружение. Богатство дает возможность наслаждаться изобилием. Цветочный чай из красных цветов гибискуса и суданской розы не очень популярен в Англии, своим кисловатым привкусом оправдывает звание чая для любителей с изощренным и изысканным вкусом, но Бентлей оставляет для себя именно его.

– Кажется, наша гостья опаздывает на завтрак.