И только море запомнит

И пускай Бентлей Кеннет остался за спиной, Моргана вовсе и не намеревалась жертвовать собой, чтобы ему помочь. Одно дело – рвануть в битву за человеком, которого знаешь долгое время и которого называешь другом, и совершенно другое – протянуть руку помощи тому, кто ее и не заслуживает вовсе. А по мнению Морганы, Бентлей вообще не заслуживает по отношению к себе ничего. Да и для спасения у Кеннета всегда есть Спаркс. Иной работы для рабски преданного человека не сыскать.

Размазывая по щеке грязь, О’Райли направляется к своему квартирмейстеру.

Колман переводит дух. И видно, что именно сейчас, когда его отпустило неожиданно настигшее сражение, боль достигает своего апогея.

– Ты как?

– Жить буду.

– Уж постарайся, – она хлопает его по здоровому плечу.

Мерфи морщится, стискивает зубы. Стрела, сделанная неотесанными дикарями, плотно вошла в тело.

– Пойдем, у меня есть кое-что, – ирландка протягивает руку квартирмейстеру. И, ухватившись за нее, Колман поднимается с ящика.

Они направляются на «Авантюру», за которой недоглядели люди Кеннета.

Моргана мотает головой, отгоняя все мыслишки об английском лорде. Пусть даже не смеет забираться в ее голову.

Поднявшись по трапу, пираты заходят в каюту. И первым делом Моргана залезает в один из сундуков, пока квартирмейстер садится на табуретку и упирается ладонями в колени. О’Райли достает запыленную бутылку и сложенную несколько раз тряпку.

– На вот, – Моргана откупоривает бутылку, протягивает ее Колману, – выпей для храбрости.

Мужчина тянется за бутылкой:

– Откуда ты это достала?

– Везла от самой Ирландии.

Мерфи усмехается. Она не везла с собой виски прямиком из дома, просто не могла и не было возможности, но потратила кругленькую сумму, чтобы раздобыть для них одну-единственную бутылку, напоминающую о родной земле.

– Настоящий вроде, – Колман нюхает содержимое бутылки.

– Пей давай.

Сняв перчатки, Моргана укладывает их на столешницу, берет бутылку сама и тоже делает глоток. Сейчас ей придется выдернуть стрелу.

Никому другому Колман просто не дастся. Когда-то она уже делала подобное. Только это была стрела, застрявшая в ноге. И матроса того было не то чтобы жаль. Моргана зажигает еще несколько огарков свечей, чтобы в каюте стало светлее. Она берет нож и отрезает рукав окровавленной рубашки, освобождая себе доступ к ранению. Ткань уже успела прилипнуть. И ее даже приходится отрывать.

– Пью, успокойся.

– Вот и пей, только немного. Мне оставь.