И в горе, и в радости, и в пыли

Какое ему дело до этого мальчишки? Какое дело до его мамаши, которая не может уследить за одним единственным ребенком? Мысль, что он погибнет на Земле, казалась ему противоестественной: пусть каждый живет и умирает на своей планете! Пусть каждый решает только свои проблемы и задачи, которые подкидывают обстоятельства. Не чужие! Не на далекой и гиблой Земле!

– Я есть хочу! – вдруг заныл мальчишка. После раскопок в гостиной все его волосы покрылись пылью, от чего сейчас в свете фонаря ребенок казался седым.

– Я не умею готовить, – огрызнулся Мэтт.

– Что за взрослый, который не умеет готовить?!

– Оставь меня в покое! – прагмеранин вскочил, но приступ головокружения заставил его опуститься обратно. – Меня вообще не должно быть здесь! Мне вообще плевать и на вашу бурю, и на ваш дом!

– Но ты уже здесь! Тебе не может быть все равно!

Мэтт лишь махнул рукой на вновь зарыдавшего ребенка и зашелся раздирающим легкие кашлем. Когда сдавливающие его спазмы прекратились, он упал грудью на стол и закрыл глаза.

Он не знал, что делать. Он был обречен. С этой мыслью Мэтт и заснул, положив голову на липкую пластиковую столешницу.

Проснулся Мэтт от странных звуков, которые никак не могли наполнять это место, ставшее для него смертельной ловушкой. Он открыл глаза, но все же не мог понять, что происходит. До него отчетливо доносились голоса людей, певших под совершенно незнакомые, но приятные звуки музыки. Он так и сидел, опустив голову на стол, но теперь перед ним выстроилась целая стена из банок, коробок и пластиковых пакетов, ярко освещенных фонарем.

Даня, тихо подвывая поющим людям, бросил на стол еще пару жестянок и заметил, что Мэтт проснулся.

– У нас много консервов, макарон, яиц, есть овощи в банках, хлеб и кофе. И бекон! Мама всегда делала с беконом очень вкусную яичницу.

– Что происходит?

– Смотрю, что можно съесть. Я же говорил, что голодный. И уже давно!

Мэтт осторожно встал, опираясь на стол, и огляделся в поисках поющих людей. На Прагмеране музыка никогда не сопровождалась человеческим голосом, но из некоторых фильмов о Земле он знал, что на этой планете люди до сих пор владеют древним искусством вокала.

– Что это за пение? – только сейчас Мэтт заметил в глубине кухни маленький ящик с двумя динамиками, который, несомненно, издавал все эти звуки.

– Это же «Земляне»! – Даня вскинул брови. – Все их знают, и мама очень любит. Она говорит, что папа раньше играл их песни.

– Понятно, что земляне, – пробурчал Мэтт.