Волны идут

Опустившись на землю в тени неизвестных ему деревьев, он в который раз достал бутылку, на донышке которой еще плескались последние глотки воды.

Глеб закрыл глаза, перебирая мелкий жемчуг бус, которые он до сих пор зачем-то нес с собой. Сколько он мог вот так брести по берегу? День? Неделю, месяц? И с чего он взял, что на его пути откуда ни возьмись появится какой-нибудь причал с лодкой, которую, к тому же, ему без вопросов отдадут? Как же опрометчиво было пускаться на поиски, не расспросив местных, пусть даже они были странными и неприятными.

Но возвращаться теперь было слишком далеко, а к тому же очень глупо. Нет, он справится сам. Надо только найти воду.

Он поднялся с земли, подхватил заметно полегчавшую сумку и замер.

Из-за дерева, скрывшись в тени листвы, кто-то выглядывал. Не успел Глеб и рта раскрыть, как этот юркий кто-то уже шмыгнул обратно в заросли. Глеб все же разглядел крохотное курносое лицо, которое через мгновение показалось снова, сверкая из тени любопытным прищуром.

– Привет, – медленно сказал Глеб, будто от любого его слова ребенок мог тут же исчезнуть.

Неторопливо, будто опасаясь спугнуть диковинного зверька, он опустился на колени. Раньше Глебу не доводилось разговаривать с детьми, и теперь единственное, что пришло ему в голову – просто не совершать резких движений и не издавать громких звуков.

– Я тебя не обижу, не бойся. Ты меня понимаешь? – спросил он. В ответ из-за дерева появились тонкие ручки, светлые и легкие, словно пух, кудряшки и, наконец, вся девочка целиком.

На вид ей было совсем немного, может быть, лет шесть. Глеб не имел ни малейшего представления о том, как дети выглядят в том или ином возрасте. Одета она была в подобие изношенной школьной блузки, на которой едва виднелось темное пятно, некогда, вероятно, бывшее эмблемой учебного заведения. Серая, тоже похожая на школьную юбка была ей явно велика, а лишнюю ткань, запахнутую широкой складкой, подпоясывала веревка. Но больше всего Глеба поразили «украшения», тут и там нанизанные, подвязанные, вплетенные и приколотые к одежде.

Здесь были и перышки птиц, и ракушки, и блестящие бечевки, и цветные стекляшки, и даже крышки от бутылок, сопровождавшие каждый ее шаг звоном и лязгом.

– Ты понимаешь меня? – спросил Глеб уже по-русски, все еще надеясь услышать от нее хоть слово.

Девочка ответила лишь полуулыбкой, протянула перед собой руки и встряхнула целой кипой веревочек, резинок и цепочек из всяческого хлама.