Волны идут

– Получается, вы пытаетесь заставить людей отказаться от своего мнения и принять ваше? Даже не осознавая этого?

– Мисс Сандерс, это в любом случае невозможно…

– Значит вы осознаете, что у противников вашего дела действительно есть основания требовать прекращения этой пропаганды?

– Вы перегибаете палку…

– Как в таком случае вы можете создавать видимость правомерности своего искусства, когда оно не позволяет окружающим иметь собственное мнение?

– Прекратите это сумасшествие! – рявкнул Глеб, от чего стук пальцев по клавиатурам в миг прекратился.

Баркли обхватил голову руками.

– Вы ведь даже не понимаете, какую чушь несете! Какая пропаганда?! Чего? Язычества?! – не мог успокоиться Глеб.

– Ваша неуравновешенность может быть вызвана пагубным влиянием ваших же скульптур! – выкрикнула Кристина, перекрывая поднимающийся в зале гул.

– Она вызвана вашим слабоумием! – взорвался Глеб.

Журналистка встала. Зал настороженно притих. Да, такое интервью должно было стать настоящей сенсацией.

– Ну что ж, значит остается только одно, – Кристина отвернулась и направилась к выходу из зала.

– Неужели вы уходите, мисс Сандерс? – спросил Глеб, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Это был его конец. Позорное обличение искусства, лишающего рассудка – меньше чем через час весть о случившемся, как яд по жилам, расползется по интернету.

– Нет, почему же, – Кристина ни на секунду не переставала улыбаться. – Мы ведь только пришли, мистер Марков.

С этими словами она распахнула двери, и в зал хлынула толпа.

Кто-то закричал, гости начали тесниться к стенам, сшибая друг друга, об пол зазвенели бьющиеся бокалы. Вошедших было по меньшей мере десять человек, в их руках мелькали биты и железный лом. Кристина осталась в дверях, и только сейчас ее улыбка стала по-настоящему веселой. Баркли, коротко взвизгнув, скрылся за всколыхнувшейся стеной пестрых юбок гостей.

На глазах у Глеба бита одного из протестующих обрушилась на лешего, на мгновение просевшего и брызнувшего в стороны мелкой цветной крошкой.

Люди разбегались, прикрывая лица от звенящих в воздухе осколков. Ком в горле не давал Глебу закричать, а холодная тяжесть в теле – ступить и шага. За лешим на пол обрушился водяной, покрыв его будто мокрыми черепками, а огоньки обманника, вырванные из плоти, разлетелись искрами по залу. И тут мимо проплыла Кристина. На мгновение она остановилась рядом с Глебом, и в паре сантиметров от его лица зависла потертая бита.