Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса

Глава тринадцатая

Неожиданный разговор. Наши дни

– Валерия Михайловна, зайдите, пожалуйста, ко мне.

Я уже две недели на своей должности, а по-прежнему каждый раз вздрагиваю, услышав властный голос шефа, доносящийся из переговорника. Интересно, это когда-нибудь прекратится? Смогу ли я привыкнуть к этому требовательному тону? Что-то подсказывает, что вряд ли. Впрочем, сильно сомневаюсь, что я когда-нибудь смогу перестать холодеть от ужаса, встретившись с полным льда взглядом бездонно-темных глаз своего начальника.

Несмотря на решительность своих намерений, придающую мне силы и воодушевляющую на подвиги, инстинкты брали свое и кричали что есть мочи: беги, беги отсюда! Он наверняка что-то подозревает! Наверняка к тебе уже приставлен киллер, который только и ждет подходящего случая, чтобы нажать на курок!

Но день сменялся днем, а я по-прежнему оставалась жива и даже относительно здорова. Это, конечно, вселяло надежду, но не настолько, чтобы расслабиться и наслаждаться жизнью в присутствии шефа.

Утешало только, что, похоже, все его подчиненные испытывали нечто подобное. Во всяком случае, я еще не видела ни одного человека, кроме разве что Мироновой и начальника СБ Стершина, который бы вел себя в присутствии Петрова свободно и непринужденно. Обычно Серпал действовал на людей словно удав Каа из романа Киплинга на бандерлогов.

И как тут прикажете добывать сведения, если приходится постоянно бороться со страхами? А ведь я еще даже не приступила к активным действиям!

Время шло, а я по-прежнему ничего не выяснила.

И хотя спешка в данном деле совершенно неуместна, слишком затягивать с адаптацией тоже не хотелось – в конце концов, в подобных условиях каждый день идет за два… года.

– Сергей Павлович, вызывали? – Я нерешительно остановилась на пороге, изображая покорную восточную женщину. Только что в почтительном поклоне не согнулась.

– Валерия Михайловна, – Петров устало взъерошил тронутые сединой волосы, – присядьте, пожалуйста, мне нужно с вами поговорить.

После этих слов сердце сделало головокружительный кульбит и ухнуло куда-то в пятки. Вся жизнь пронеслась перед глазами, а мозг со словами «я предупреждал» и «эх, и ведь даже пожить не успели» отключился и ушел в несознанку. Правда, не иначе как из последних сил послал сигнал нижним конечностям, и те кое-как дотащили меня до стула, а затем подкосились, отказываясь служить дальше.

Чтобы спрятать дрожь в руках, я сунула их под стол, сложив на коленях.