Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса

Вздохнув, я уж было собралась отшить «кавалера», как заметила Осипова, стоявшего внизу лестницы и внимательно нас разглядывающего. Пожалуй, придется ломать комедию и дальше. Нацепив на лицо обворожительную улыбку, я раскинула руки и бросилась в объятия незнакомца.

– Милый, как же я рада тебя видеть! – прокричала так, чтобы слышал весь университет. От моего вопля воробей, до того спокойно пивший воду из лужи, испуганно взлетел, заметавшись в воздухе. Я же зашипела «жениху» на ухо: – Какого черта вы тут делаете?

– Как какого черта? – Парень сделал вид, будто обиделся.

Он выпустил меня из объятий, быстро метнулся к машине и достал из салона здоровенный букет. Радостно сунув охапку мне в руки, он взял меня под локоть и повел к авто. Разум отключился, отказываясь помогать мне в этой ситуации, поэтому ноги машинально вышагивали следом. На лицо намертво приклеилась улыбка.

Плюхнувшись на переднее сиденье, через лобовое стекло я поймала удивленный взгляд Ольки – та как раз вышла из здания и теперь недоуменно взирала то на меня, то на моего спутника.

«Потом объясню», – прошептала я одними губами, убедившись, что Осипов на нас больше не смотрит.

А затем вдруг разразилась слезами. Вернее, это случилось не сразу. Сначала я почувствовала резь в глазах и принялась чихать. Чихала долго и самозабвенно, не в силах остановиться. И только затем из моих глаз ручьями потекла соленая влага.

– Что это с тобой? – встревоженно поинтересовался парень.

– Не… апчхи… знаю… апчхи, – кое-как удалось выдавить мне из себя.

– Ой! Ой! – прокричал «жених», не скрывая тревоги в голосе. – У тебя что, аллергия на цветы?

– Нет вроде… – Мой голос звучал не очень уверенно. – Хотя не знаю. В этом букете много незнакомых мне растений.

– Так и есть! – прокричал парень и, выхватив «веник», выскочил из машины. Я с интересом наблюдала за его действиями: не колеблясь ни минуты, парень выбросил дорогущую (я уверена) охапку в урну.

– Послушай, – попыталась я остановить парня, – может, не надо так? – Последние слова я проговорила уже неслушающимся языком. Откинув противосолнечный козырек, расположенный над пассажирским креслом, я глянула на себя в зеркало и ахнула: крохотное зеркальце отражало ту еще «красавицу» – и без того пухлые губы теперь превратились в вареники: кожа на них натянулась так, что вот-вот лопнет, мои обычно большие глаза заплыли и превратились в две узкие щели.