Убийственно красива, или Кто развел светскую львицу

Увлечься Андреем вполне реально. Я, разумеется, не имею никаких возражений на этот счет. И гарантирую, что сохраню в секрете истинные мотивы вашего к нему интереса, – на этих словах мой собеседник поднялся. Похоже, мое мнение на этот счет его не волновало. Он сказал все, что хотел, и теперь предпочел откланяться. Так оно, собственно, и оказалось. – Прошу меня извинить, – Александр Константинович лучезарно улыбнулся, – дела не ждут. – Мужчина удалился, оставив на обеденном столе посуду с трапезой, к которой он так и не притронулся.

В голове моей будто стадо слонов потопталось. Мысли путались. Кто кого не понял? Я Степанова или он своего шефа? Или мы вкладываем разные смыслы в слово «соблазнить»?

Оставшееся время полета я провела в гордом одиночестве. Наталья в «мужской зоне» наслаждалась оказываемым ей вниманием. Надо сказать, его было немало – из всех присутствующих на борту представителей мужского пола один только Степанов остался равнодушным к ее чарам. Остальные с явной охотой участвовали в беседе.

Не зная, чем заняться, я решила притвориться спящей и, закрыв глаза, неожиданно для самой себя вырубилась по-настоящему. Скорее всего, сказалось напряжение прошедшей недели, а возможно, и выпитая «чарка вина» сыграла свою роль.

Разбудила меня стюардесса, настойчиво просившая пристегнуть ремни, так как самолет заходил на посадку. Воздушным лайнером, по всей видимости, управляли настоящие профессионалы, так как более мягкого приземления мне испытывать не доводилось.

Правда, и летать на подобных судах тоже.

Глава 5

Воздух, солнце и вода – радуйся жизни, а я не хочу

Выйдя из самолета, я полной грудью вдохнула горячий влажный воздух. Когда мы улетали из Москвы, столица изнемогала от аномально (по мнению СМИ) жаркого лета. Но только здесь я поняла, что такое настоящее пекло.

Нещадно палящим солнцем нас, разумеется, не удивишь – температура в главном городе России действительно была высока. Иное дело, что здесь воздух буквально пропитан соленой водой и потому был очень тяжелым.

Настолько, что его, казалось, можно резать ножом. С непривычки я как-то сразу обмякла и ослабла. Захотелось улечься под ближайшей пальмой и предаться счастливому ничегонеделанью. Эх, если бы было возможно послать всех этих Карасиков, Селиверстовых и иже с ними куда подальше!

Но мечтать не вредно. Надеяться на то, что они оставят меня в покое, увы, не приходится.

У трапа самолета нас встречал огромный лимузин.