Аффект Дьявола

Но видела, что если на тебя обращают внимание, то гораздо чаще чем на меня.

– Но это бред. Ты красивее меня и знаешь это!

– Мы не станем обсуждать внешность – ни твою, ни мою. Красота понятие весьма условное. На тебя западают парни. Точка. Давид не исключение.

Ничего не понимаю. Как можно оставаться такой спокойной если речь о том, о чём мы с ней говорим?

– Окс… я не хотела, правда. Так просто получилось.

– Я знаю, Аленькая. Знаю. Мы же с тобой дружим давно, я тебя неплохо изучила. У вас всё вышло вот так.

Надо думать, что с этим делать.

Беру паузу, чтобы осмыслить сказанное Оксаной. Она не злится, выглядит совершенно спокойной. И это сбивает с толку.

– А что с этим можно сделать? – уточняю осторожно, когда пауза между нами слишком затягивается.

– А ты как думаешь?

– Я… Я просто тебе не могла не рассказать. Но ты не думай, у меня нет никаких планов на Давида.

Окс усмехается, но в этой усмешке нет ни горечи, ни веселья. Как будто всё уже решено – ею и Невским, а мне нужно только это понять и принять.

– Достаточно того, что у него есть на тебя планы и я не против них.

– В смысле?

– В прямом. Он хочет тебя – я не против.

Нет, это что-то невероятное. Такого просто не может и не должно быть. Просто не бывает так, чтобы то, от чего корёжило одного человека, в другом вызывало совершенно полярные эмоции.

– А меня вы спросить не забыли? – уточняю с неожиданно появившейся внутри злостью.

– А о чём тут говорить, Аль. Я же сказала… Я неплохо тебя изучила.

Тебе реально нравится Дав. Не нравился бы – ты бы сейчас не пришла мне с повинной в этом признаваться. Просто бы посмеялась над тем, что вы разок пососались, пока я спала.

– Я бы сказала тебе в любом случае.

– Да, знаю. Но если бы за этим ничего не стояло, мы бы с тобой уже это не обсуждали. Согласись.

А ведь она права. Если даже предположить, что я выпила чрезмерно и, как изволила выразиться Оксана, «пососалась» бы с Невским, но за этим ничего бы не стояло, вряд ли бы всё приобрело именно такой размах.

– Всё равно. Этого не должно повториться. Он твой и это неизменно.

– А никто иного и не говорит. Но если тебе хочется быть с ним – будь.

Я не верю в то, что она говорит. И в тон её не верю тоже. Нельзя вот так, своими руками, отдавать того, кого так любишь, другой. Пусть эта самая «другая» тысячу раз – твоя лучшая подруга. Ведь это же её Давид, она любит его больше жизни, и я знаю это как никто другой.