Аффект Дьявола

Значит, скоро доберёмся.

Мне нужно было отказаться и никуда не ехать. Не в этот раз. Раньше всё было просто – ребята позвали, и я помчалась, не чувствуя себя третьей лишней. Сейчас же всё иначе. Сбежать будет самым верным. Дождаться, когда Давид и Оксана отправятся спать и уехать. А утром объяснить это какой-нибудь несущественной выдуманной ерундой.

Вздрагиваю и смотрю на Невского. Мне виден только его чётко очерченный профиль, такой знакомый, почти родной. Но сейчас в полумраке он словно принадлежит другому мужчине.

Задерживаюсь взглядом на губах. Только сегодня поняла, насколько они привлекательны – пухлые, но это ничуть не портит лицо Давида.

Он ловит меня с поличным. Просто поворачивает голову и встречается со мной глазами, и я поспешно прячусь за ткань пиджака, вновь зарываясь в него лицом.

Нет, я определённо сбегу. Мне нужно просто оказаться вне Давида и Оксаны, привести мысли в порядок и вернуться к ним той самой подругой, которую они знали несколько последних лет. И которую, прежде всего, знала я сама.

На даче действительно холодно, несмотря на начало июня. Оксана болтает без умолку, сокрушается, что сирень уже отцвела. Расставляет на столе бокалы и открывает упаковку со слайсами сыра. А Невский молчит, занимаясь своими мужскими делами – обеспечить «его девочкам» комфорт. Растапливает камин, закатав рукава рубашки по локоть.

Он так и сказал про нас – мои девочки – когда открывал перед нами дверцу такси. Интересно, он и до этого момента так к нам обращался? То ли я раньше просто не придавала этому значения, то ли Давид решил добить меня сегодня окончательно.

Его пиджак – на моих плечах. Оксана заявила, что ей тепло и так, а я как последняя дурочка не могла взять и просто отдать его Невскому. Потому что мне казалось, что это порвёт ту связь, что была между нами. Глупо, правда?

– Ну, давайте выпьем, теперь уже нашей тесной компанией. А то у меня от тостов в клубе уже голова кругом пошла. И не запомнить было, кто кому и чего желал.

Оксана поднимает бокал вина и смотрит на Давида.

Я знаю её этот взгляд, в нём столько всего – обещание, немое восхищение, безграничная любовь. Она влюбилась в него сразу, как только мы познакомились в баре, когда к нам подсел Невский и спросил, не хотим ли мы разнообразить вечер. В тот момент мне пришлось поспешно проглотить готовое сорваться с губ пожелание, чтобы он шёл на все четыре стороны, потому что подруга согласилась мгновенно.

Тогда Давид мне не понравился от слова «совсем».