БАМС! Безымянное агентство магического сыска

Витиевато выругавшись, Шульц поднялся с постели, растёр ладонями лицо, словно желал прогнать сим жестом сон, и, распахнув окно, впустил в комнату телепарограф.

Жужжа и попыхивая паром, совсем как Анис Виссарионович сигарою, тот принялся летать под потолком, пока не приземлился аккурат на пачку бумаг на столе лейб-квора. Напыжившись, что наседка, агрегат замер, но мгновением позже зажужжал пуще прежнего и не переставал издавать этот звук до тех пор, пока в руках Шульца не оказалась небольшая полоска бумаги.

«На предст не понадоб. Княг буд инкогн под охран».

Пётр Иванович нахмурился, почесал кончик носа и трижды перечитал послание Фучика. По всему выходило, что сегодня нужды отправляться в «Ночную розу» у Шульца не было.

«На представлении не понадобишься. Княгиня будет инкогнито и под охраной».

Пуще прежнего сведя брови на переносице, лейб-квор зашагал из угла в угол, старательно отгоняя прочь желание возмутиться. Ещё намедни он был весьма удивлён проявленной Фучиком безалаберностью, когда фельдмейстер агентства прямо заявил ему, что тревожить великого князя по пустякам не стоило, и вот теперь всё повторялось.

А ведь речь шла ни много, ни мало, об убийстве дальнего родича самого великого князя! И вместо того, чтобы всесторонне организовать наблюдение в «Розе», Фучик отстраняет своего лучшего агента от дальнейших действий.

Ну, положим, думавши о себе как о лучшем агенте, Шульц перестарался, но ведь дело своё знал, и мог пригодиться, ежели бы вдруг оказалось, что княгине грозит опасность.

Оттого был столь сильно удивлён решением, принятым Анисом Виссарионовичем.

Что же крылось в нём? Беспечность или какой-то злой умысел? Право слово, так и в подозреваемые самого фельдмейстера записать недолго.

Шульц всплеснул руками и с шумом выдохнул, словно это могло помочь ему привести мысли в порядок, а со стола, вторя лейб-квору, загудел телепарограф, напоминая о том, что ответ излишне задерживается.

«Принято», – коротко отстучал на крохотных клавишах Шульц, кивая за окно, в которое секундой позже и устремился телепарограф, а про себя подумал:

«Решено. Сегодня в «Ночной Розе» инкогнито будет не только великая княгиня».

Применяя на практике свои довольно скудные познания в музицировании, Пётр Иванович, расположившись в оркестровой яме, изо всех сил дул в мундштук, не забывая при том приглядывать за княгиней.