БАМС! Безымянное агентство магического сыска

Не то чтобы Пётр Иванович был против того, чтобы девица наконец прикрыла свои прелести чем-то более удобоваримым, но и расставаться с мыслию, что ежели бы Настасья Павловна была одной из шпионок агентства, то и проблема сия не имела бы для неё подобного коленкору, Шульц не мог. Впрочем, она из семьи уважаемой – напоминал себе раз за разом лейб-квор, старательно прогоняя картинки того, как эта самая уважаемая девица передвигалась по сцене, вскидывая свои стройные ноги пред глазеющей публикой.

О том, что послужило причиной сему вопиющему происшествию, Шульц старался не думать.

А вот убиенная горничная княгини, обнаруженная ими в присутствии механического пианино, весьма шустрого, к слову говоря, заняло измышления Петра Ивановича на добрых несколько минут. И мысли были по большей части не о несчастной, вывалившейся из шкапа прямо к ним с Оболенской под ноги, а о кованом агрегате с каким-никаким интеллектом. Нет, Шульц и ранее видел подобные изобретения, но свести с ними настолько близкое знакомство ему ещё не представлялось.

Глазея на пианино и ожидая, когда Настасья Павловна сменит платье на более приличествующее, Шульц молчал. Молчала и железная громадина, стыдливо переминающаяся с ножки на ножку.

– Я иду с вами! – заявила Оболенская, едва покинула гримёрную, чем вызвала восторг лейб-квора, смешанный с желанием немедля встряхнуть докучливую девицу и отправить её восвояси. Но не успел он выразить и сотой доли того, что владело им каждый раз, когда он был близко к Настасье Павловне, как всё его чутьё буквально возопило, что он находится на расстоянии мгновения от того, чтобы изловить преступника.

И раздавшийся смех, всего в метре от Шульца и Оболенской, был тому явною уликой.

«Дежавю!», – подумалось лейб-квору, когда они с Настасьей Павловной помчались туда, куда, по их разумению, устремился злодей, уже отправивший к пращурам несколько невинных душ. Только на этот раз их забег не был настолько бесцельным, ибо оказались они прямиком на сцене, где уже шёл новый акт представления.

Замерев на месте от неожиданности, Шульц быстро составил представление о своей диспозиции. Итак, положение у них с Оболенской имелось весьма выгодное. Ложа княгини располагалась прямо перед сценою, и можно было присмотреть за Её Высочеством самолично. А с тем, что теперь им предстояло теперь как-то выкручиваться, Пётр Иванович должен был управиться в два счёта. Этому агентов учили едва ли не с младых ногтей.