БАМС! Безымянное агентство магического сыска

Затеянный дядюшкой бал добавился в число проблем, и без того уже навалившихся на Оболенскую сверх меры. И заказ нового платья вкупе с думами о том, как удержать на замке неугомонного Моцарта, к несчастью, слишком любившего музыку, чтобы оставаться в стороне от бала, были лишь малой толикой того, что беспокоило Настасью Павловну. Главная же ее забота состояла в том, чтобы каким-то непостижимым образом избегать весь вечер господина лейб-квора, ведь Анис Виссарионович наверняка пожелает представить их друг другу.

Во время бала у Настасьи Павловны Оболенской не было ни единой свободной минуты. Каждое мгновение она была напряжена, как сжатая пружина, сосредоточив все силы на том, чтобы не попасться на глаза Петру Ивановичу. Особенно после того, как заметила, что тот беседует с Павлом Андреевичем Оболенским. И, судя по лицу лейб-квора, беседа эта носила не слишком приятный оттенок.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, дабы понять, о чем они говорили. Вернее – о ком.

И хотя Настасья Павловна понимала, что рано или поздно ей придется предстать перед Петром Ивановичем – хотя бы для того, чтобы продолжать за ним следить – предпочитала сделать это скорее позже, чем раньше, рассудив, что будет гораздо лучше, если сие произойдет, когда господин лейб-квор немного успокоится.

Во всяком случае, она очень надеялась на то, что Петр Иванович отходчив.

А потом она потеряла его из виду. Прячась за кадкой с пальмой – ужасная, по мнению Оболенской, мода заводить в доме такие растения, сейчас, тем не менее, была ей весьма на руку – Настасья Павловна для прочей подстраховки прятала лицо за металлическим веером – ещё один подарок покойного Алексея Михайловича, и силилась разглядеть в толпе Шульца.

Петра Ивановича, однако, нигде не было видно, что порождало в Настасье Павловне надежду, что тот уже отбыл домой. Увлеченная своим занятием, она даже не заметила, как к ней кто-то подошёл сзади. Тяжёлые – явно мужские – руки опустились ей на плечи и Настасья Павловна буквально помертвела, ожидая, что это Петр Иванович сумел отыскать ее первым и теперь предстоит давать ему ответ за все свои маленькие шалости.

Несмотря на желание бежать отсюда немедля, Оболенская, сделав глубокий вдох, все же нашла в себе сил оглянуться на крепко державшего ее мужчину. Ещё один вздох – на сей раз облегчения – сорвался с уст Настасьи, когда она обнаружила, что что чуть вытянутый подбородок со светлой щетиной Шульцу принадлежать никак не мог.