БАМС! Безымянное агентство магического сыска

Девица скрывала его изо всех сил, очевидно, разрываясь меж желанием сообщить Петру Ивановичу, что подобного обращения не потерпит, и опаской лишиться по своей глупости приключения в случае, если раздосадует Шульца гневной отповедью. – Чёрт с вами, Настасья Павловна, – не в силах отказать себе в удовольствии рассердить Оболенскую ещё пуще, повторил лейб-квор. – Идёмте же, осмотрим дом.

Он, помахивая тростью и насвистывая шансонетку, направился к особняку, тёмной громадой выступающему из мрака. И дёрнула же нечистая сила выстроить этот безвкусный новомодный дом в таком гиблом месте! Нынче родственники великого князя урождались какие-то неразборчивые.

– Вы думаете, нас туда впустят? – раздался подле него голос Оболенской, и сама Настасья Павловна зашагала рядом, приноравливаясь к ходу Шульца. – Не прогонят?

– Не прогонят, душа моя. Не прогонят.

– Почему вы так считаете, Пётр Иванович?

Лейб-квор приостановился, окинул взглядом хрупкую девичью фигурку, словно решал в уме, стоит ли делиться с Оболенской своими предположениями.

Его глаза недобро сверкнули, а тон, которым Шульц произнёс следующие слова, был мрачным и зловещим.

– А потому, Настасья Павловна, что трупы не ходят.

***

Пётр Иванович даже сейчас, по прошествии времени, не мог бы сказать, отчего заказ такой важности оставили в агентстве магического сыска, в котором он служил последние семь лет. Ничем не примечательное, перебивающееся с расследования о пропаже парового котла из ватер-клозета купчихи Толоконниковой на безнадёжное дело помещика N, завещавшего сыну орден кавалера третьей степени, с которым сам помещик, по его словам, охотился на вурдалаков в Свердловской губернии, агентство магического сыска и не надеялось когда-либо приняться за дело государственной важности.

И тем не менее, вот уже месяц, как Шульц, позабыв о котле и ордене – последний, кстати, на поверку оказался безделушкой, начисто лишённой всяческой магии – выслеживал странного человека, лица которого так ни разу и не увидел. Он так и называл преступника в своих докладах, кои исправно клал на стол фельдмейстеру[1 - Начальник] агентства Фучику Анису Виссарионовичу – «странный человек». И была ещё одна особенность, отличавшая рисунок нечестивца, решившего сгубить ни много, ни мало, а великого князя, гостившего в Шулербурге у вдовой снохи.

– Обратите внимание, Настасья Павловна. Видите? Руки несчастного сложены на груди. При этом сломаны оба указательных пальца. Словно воздетые к небу персты.