Цена твоей нелюбви

Тимофеева-Тимофеева, ну и какой чёрт тебя дёргает сейчас говорить о том, что и без того бросается в глаза?

– Это здесь совсем не при чём, – махнул рукой Павел и опять ошарашил меня, на этот раз приглашением: – Вы уже были в спорт-баре? Я бы выпил протеиновый коктейль.

Он вновь улыбнулся, и я чуть не ляпнула, что такие улыбки нужно запретить, потому что они сбивают с толку.

– Не была, – призналась я. – По правде… мне нужно к сыну.

Павел выглядел расстроенным, а я вновь принялась себя ругать.

Потому что у меня в запасе было как минимум полчаса до того момента, когда Микки мог потребовать еды.

– Жаль, – покачал головой Павел. – Признаться, я скучаю по русскому языку и по общению с соотечественниками.

Я не нашла ничего лучше, чем просто кивнуть, не зная, что к этому всему можно присовокупить. А потом меня снова дёрнул чёрт, на этот раз вынуждая сказать:

– Давайте договоримся на завтра. Или когда вам будет удобно снова пригласить меня в спорт-бар?

Прикусив язык и поняв, что с этим я весьма запоздала, почувствовала, как лицо моё заливает краска.

Катя… ну что же ты так? Тебе сейчас вовсе не до флирта, тем более, Павел дал явственно понять, что ему ты интересна исключительно как носительница его родного языка. А ещё у тебя крохотный ребёнок, и вообще…

– Приглашаю тебя завтра в спорт-бар, – подмигнув мне и с лёгкостью переходя на «ты», проговорил Павел.

 – И отказы не принимаются. Я буду здесь в семь, как и сегодня.

Я задумалась, но всего на мгновение. После чего кивнула и проговорила:

– Идёт. Тогда до завтра.

– До завтра, Катя, – распрощался со мной Павел, и я направилась в раздевалку.

– И что, позволь спросить, мог рассказать обо мне хозяину этого спорт-клуба Кристиан? – потребовала я ответа у Машки, едва переступив порог квартиры.

Подруга то ли сделала вид, что не понимает, о чём речь, то ли и вправду была не в курсе.

– Крис? Не знаю, а что? – ответила она вопросом на вопрос, вытаскивая из кроватки похныкивающего Микки.

– Ничего. Просто он так безошибочно меня вычислил, – пожала я плечами, забирая у Машки сына. – Как будто если Катей и мог быть кто-то, так это только я.

– Ну, ты весьма отличаешься от жгучих испанок, – кивнула на мои светлые, пшеничного цвета волосы Маша.