Чужая жена

Как он здесь оказался? Наверняка Юлька… кто же ещё? А что будет, если вдруг рядом окажется мой муж? Наиль даст ему понять, что нас на самом деле связывает? И почему я этого совсем не боюсь?

Теперь я играю для одного лишь Наиля. Мне даже не страшно, что кто-то заметит это и, сопоставив одно к одному, поведает Юре, что происходило на моём концерте. Но время идёт, а ничего не происходит. Меня лишь только всё больше засасывает в этот безумный водоворот, в котором так невыносимо сладко тонуть.

Когда концерт подходит к концу, я с сожалением разрываю наш зрительный контакт.

Ко мне на сцену поднимаются гости, дарят роскошные букеты, произносят какие-то насквозь фальшивые фразы. Выносят огромную корзину бордовых роз… Знаю, что она от Юры, которому совершенно плевать, что мне нравятся полевые цветы.

– А у меня всё очень скромно. – Наиль, поднявшийся ко мне в числе последних зрителей, протягивает простенький букет ромашек, которому я рада так, что едва сдерживаюсь, чтобы не растечься лужицей прямо ему под ноги.

Но совсем не цветы тому виной, вернее, не только они. Наиль рядом, пусть на несколько бесконечно долгих мгновений, но рядом… и так просто снова поверить, что у нас с ним всё может быть иначе.

– Как ты здесь оказался? – шепчу быстро, когда он касается щеки подчёркнуто вежливым поцелуем.

– Это всё Юля. Но вообще я хотел посмотреть на твоего мужа.

Он отстраняется, на губах – мальчишески-озорная улыбка. А у меня в голове миллион вопросов, но начать задавать их сейчас – равносильно подписанию смертного приговора самой себе.

– Ты сейчас домой? – шепчу жадно быстро и коротко.

– Да. А есть предложения?

– Нет. Сегодня ничего не могу. Напишешь мне?

– Да.

Он уходит, а я смотрю Наилю вслед, и на губах, как приклеенная, улыбка. С нею же и принимаю новый букет цветов и заверения, что сегодня я была великолепна. Пусть так, лишь бы поскорее отстали от меня и дали возможность побыть наедине с собой. Чтобы могла проверить, не написал ли мне уже Наиль.

Небольшой фуршет только со стороны кажется скромным. Дорогие шампанское и икра, гости едят, пьют, расслабляются и смеются. Кажется, что все здесь в первую очередь за этим, а антураж в виде моего «пиликания по струнам» – лишь повод.

«Я хочу увидеть тебя с виолончелью между твоих ног, но только когда ты будешь голой. Сыграешь мне?»

Это грубо, но так непохоже на то моё окружение, в котором я нахожусь сейчас, что кровь мгновенно вскипает в венах.