Изгой. Истерзанные крылья

И душа стала бы наполняться другими, не такими болезненными впечатлениями.

Оставив чай нетронутым, я всё же снова закрыла книгу и, буквально сорвавшись с места, побежала в комнату. Небольшой шкаф, кровать, диван у окна, прикроватная тумбочка и осторожно составленные в один угол принадлежности для рисования – нехитрая обстановка умудрилась заполнить собой едва ли не всю крохотную спальню. Я не стала включать свет, хватало и того, что мрак был рассеян отсветами далёкого уличного фонаря. Темнота, тишина, лишь изредка нарушаемая шорохами, запах красок и желание рисовать.

Опустившись на пол, на ощупь взяла кисть, палитру, придвинула к себе холст. Шероховатая поверхность, к которой я прикоснулась, послала по моему телу волну необъяснимого возбуждения. Я устроилась удобнее и задумчиво повертела кисть, прежде, чем отложить её. Рисовать я буду пальцами, чтобы прочувствовать всё. Липкое ощущение прохладного разноцветья красок на коже, касание шершавой поверхности холста, каждый штрих, каждый оттенок, даже запахи.

Этот мужчина с распахнутыми за спиной крыльями пах дождём и пеплом. Рядом с ним по левую руку – белоснежные скалы, скрытые туманом, по правую – взметнувшийся в воздух сноп искр от яркого пламени. Огонь, влажная стылость тумана, запах дыма и горечи. Холодные капли дождя и аромат далёкого моря.

Мой айранит.

Я закончила далеко за полночь, всё то время, пока мои пальцы порхали по холсту, нанося на него штрихи и вырисовывая тени и отблески, пребывая в состоянии полного погружения в собственную иллюзию.

Окружающий мир исчез, не было ни персиковых обоев на стенах, не светлого ковра под ногами. Я была в Шезгарте, в котором стала одной из создательниц тех удивительных существ, что обитали в этом прекрасном мире.

Поднявшись с пола, включила ночник и придирчиво осмотрела результат своей работы. Никогда у меня ещё не получалось настолько «живой» картины. Казалось, в любую секунду айранит может сойти с полотна, распахнув крылья и укрывая ими от всего, что меня когда-либо пугало.

Чёрные бездонные глаза, словно настоящие, следили за каждым моим движением, каждым взглядом, каждым шагом.

Жар бросился мне в лицо, заставляя кожу «гореть». Внизу живота стало нестерпимо горячо. Я испытывала возбуждение, страх, жажду, и не понимала, какого из ощущений больше.

С трудом оторвавшись от картины, я отвернулась и открыла шкаф перепачканными руками, но чувство, что за мной наблюдают, не исчезло.