Дьявол в мелочах

Очень странное и пугающее чувство.

Весь день пытаюсь абстрагироваться от всего окружающего, хотя прекрасно понимаю, что вчерашнее происшествие на физре породило немало сплетен, о которых я предпочитаю ничего не знать. Однако они всё-таки настигают меня в самом главном рассаднике этого зла – в женском туалете.

– Как думаешь, давно это у них? – слышу я голос в соседней кабинке, в котором узнаю Аллу Дергачеву, признанную приму нашего класса. Внешность как у модели, мозгов как у полена.

– Да не, вряд ли, – отвечает ее собеседница, и не нужно быть Шерлоком, чтобы понять, что это ближайшая подруга Аллы – Нина Филимонова.

 – А то б уже давно спалились.

– А знаешь, Романов такой мрачный и весь такой в себе, что это даже заводит, – хихикает Алла, а я неожиданно ощущаю, как невольно сжимаются мои челюсти, почти до зубовного скрежета.

– Ты что, серьезно? – присоединяется к ее смеху Филимонова.

– Ну да. Интересно, трахается он так же дико, как выглядит? – продолжает размышлять Дергачева.

И тут я не выдерживаю.

– Он трахается круче, чем ты можешь вообразить своими извращенными мозгами, – холодно чеканю я, вмешиваясь в разговор, и испытываю странное удовольствие от произношения вслух грубого, прежде запретного слова, – но тебе не дано узнать это лично, потому что он – мой!

Я покидаю кабинку, эффектно хлопнув дверью, и какое-то мгновение наслаждаюсь мертвой тишиной, которая воцаряется после моих слов. Знаю, что всего через несколько секунд эти дуры перемоют нам с Романовым все кости, но в данный момент снова испытываю что-то похожее на все на тот же идиотский триумф, как тогда, на истории, когда Дима посмотрел на меня, хотя и понимаю, что очередное мое выступление не даст ничего хорошего, только ещё больше усложнит мне жизнь.

Сегодня совершенно не хочется идти домой. Поэтому вместо привычного маршрута я поворачиваю в другую сторону – там, за школой, через дорогу, находится сектор частных домов, где живёт мой папа.

Чаще всего, когда я прихожу, дома его не бывает.

Но мне нередко нужна лишь простая возможность побыть одной, в доме, где пустота и тишина настолько абсолютны, что становятся заразительны. И мне сейчас очень хочется побыть одной, подальше от людей и искушения в виде компьютера.

Не могу сказать, что папа проявляет ко мне больше участия, чем мать. Но по крайней мере он не говорит мне обидных до слез вещей и изредка старается чем-нибудь порадовать. Конечно, ему, наверное, гораздо проще, чем маме.