В объятиях деспота

– Я приказал переплавить корону не просто так, – сжав подлокотники, подался вперед. Говорил тихо, спокойно. – У вас нет больше короля. Но есть другой правитель. И вы все слышали мои слова. Кто-то решил, что можно жить как при Моргвате…

При упоминании имени короля все взгляды устремились на меня. Я встал и неторопливо спустился по ступенькам. Толстый ковёр прекрасно глушил шаги. Моё равнодушие и невозмутимость вводили в заблуждение.

Где-то рядом с замком был Хонрак. Одно сомнение, и я буду править головешками.

Виски привычно сдавило. Мой голос стал хриплым и грубым. Морщась от нудной боли, продолжил:

– Не будет больше тайных договоров, соглашений. Не будет игр. И Моргват не вернётся. Если вы остались здесь, если стоите и дышите, то теперь моё слово – закон! – Хонрак и его желания вынудили меня повысить голос. – Закон! Никто не брал с вас больше, чем нужно! Никто не требовал невозможного. И свою свободу и жизнь вы приравняли к лишней паре золотых монет! – мой разгневанный рявк сотряс воздух.

Даже пыль с потолка посыпалась. – Пара монет… – я поравнялся с министром: за его кафтан можно было бы прокормить не один десяток людей. – Что же, это ваш выбор.

– Убьёте нас? – ехидный возглас какого-то сухопарого мужчины вызвал у меня рык. – Всех?

– Ваших голов мне хватит, – жестко ответил, чувствуя злость Хонрака. – Всех ваших. А для пущей убедительности я велю насадить их на колья и выставить на площади. Так и поступим, – под шум и ропот я почти подошел к Роладу. – Не будем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

Казнить. Казнить их всех. Прилюдно. Все их имущество идёт в казну. Родных и близких – не трогать, – под конец я уже перекрикивал возмущенные голоса. – Если кто-то нарушит и это слово, то к семи головам добавятся новые. И новые. И новые! Я могу передумать, и на эшафот пойдут целыми семьями.

– Так нельзя!

Вперед вышла женщина.

Она протиснулась мимо Ролада, юрко ускользнув из его рук. Толкнула стражу и смело приблизилась ко мне. Страха в её карих глазах я не увидел.

Губы её слегка подрагивали, когда она строгим, но срывающимся голосом продолжила.

– Я уплачу то, что они не додали… Полностью! – сжала кулаки и гордо вскинула подбородок.

Сжав зубы, перевел взгляд на Ролада, тот негромко ответил на мой молчаливый вопрос:

– Королева Леона.

Так стиснул челюсти, что кости захрустели. Тяжело посмотрел женщине в глаза, чувствуя, как нарастает уже моя злость, не Хонрака. Она бурлила и кипела.