В объятиях деспота

Лёгкое недовольство в её глазах сменилось чем-то сладким, когда она громко застонала. Я вошёл в неё без малейшего сопротивления. Цирия ждала продолжения и получила его. С моего одобрения.

Девушка склонилась, уперевшись руками в мою грудь. Сегодня я был слишком утомлённым, чтобы сопротивляться. Теперь Цирия почувствовала вкус маленькой и упоительной власти.

Каждое движение, каждый вздох. Она наслаждалась каждым мгновением, даря такую сладость, что в голове мутилось.

– Маленькая бестия… – хрипло прошептал, сжимая такую упругую девичью попку.

Поборол желание притянуть её к себе. Вдохнуть свежий запах трав, исходивший от слишком белой кожи. Поборол соблазн потянуть за волосы, обнажить шею и прикусить такую сладкую нежную кожу. Почувствовать пульсацию крови.

Сдержался.

Решился только на плавные толчки, которые Цирия принимала со стонами и вскриками.

Быть нежным. Заботливым. Ласковым.

Цирия прогнулась, слишком сильно царапая мою грудь ногтями. Ей нравилось играть в дикую кошку.

Сдерживаться стало сложно. Покрытая испариной, раскрасневшаяся, с влажным блеском в глазах, нетерпеливо облизывала губы. Цирии не хватало чего-то. Последней точки.

Ухмыльнувшись, закрыл глаза. Зря.

Вместо прохлады горного озера я ощутил всю темноту ночи. Передо мной было не лицо Цирии, а холодная, почти восковая маска леди Леоны. Карие, почти чёрные глаза казались бездной.

– Амет… прошу…

Цирия уже беспомощно извивалась, слишком зло и страстно впившись ногтями в мою кожу.

– Амет! – раздраженно прорычала, двигаясь быстро и нетерпеливо.

Сжал девичьи бёдра и со стоном наслаждения резко вошел Цирию. Рывками насаживая её, не давал даже сдвинуться. Она кричала, прогибалась, уже переходя на вой. Силы оставили её, и девушка распласталась на мне. Тонко и тихо всхлипывала, прижимась своей разгорячённой щекой к моей груди.

Я же будто озверел. Одна мысль о Леоне и вправду превращала меня в чудовище.

С рыком наполнил Цирию горячим семенем, крепко прижимая девушку к себе. Почти до хруста.

– Жемчужина…

– Что? – Цирия вяло переспросила, нежась в моих грубых объятиях. – Как ты меня назвал?

– Никак. Тебе послышалось… – устало отбрехался, закрывая глаза.

Я мог обманывать себя бесконечно долго. Глушить воспоминания. Врать. Но прошлая жизнь не хотела отступать.