Измена. Если любишь – прости

И что я могла сказать на это? Раньше бы настояла, чтобы Саша сходил и провёл время с друзьями, как он сам буквально выгонял меня из дома, чтобы я немного отдохнула от семейного быта. Это всегда вызывало у меня улыбку, я раз за разом убеждалась в том, что у меня самый лучший муж на свете. Но сейчас я точно была бы полной дурой, если бы начала уговаривать Волошина провести вечер в мужской компании, где бы он ни планировался.

– Хорошо. Дальше, – велела я мужу.

– А дальше… Мы с Дианой больше не увидимся.

Обещаю. Ты и девочки – единственное, что у меня есть по-настоящему ценного. И теперь ещё наш сынок, – добавил муж с улыбкой.

Он говорил это, а меня захлёстывало чувствами, главным из которых было облегчение. И желание верить тому, что Саша действительно подумал о многом за эту ночь и принял конкретные решения. И хотя меня в принципе унижал тот факт, что он мог сидеть, обмозговывать всё и выбирать, сейчас я ощущала, как состояние внутреннего ступора, в котором пребывала, начинает растворяться.

– Хорошо, меня это полностью устроит. И надеюсь, что за те десять минут, которые вы провели наедине, между вами ничего не было…

– Не было! – с жаром заявил Волошин.

Подскочил с места, видимо, желая подойти ко мне, присесть рядом, но я его остановила.

– Подожди… – попросила у Саши и когда он вновь опустился на стул, проговорила: – Есть ещё кое-что, что нам стоит обсудить. Кое-что, о чём мне сегодня рассказал Марат…

Я поняла, что визит друга в наш дом стал для Волошина сюрпризом, когда Саша мгновенно напрягся.

Его лицо закаменело, а во взгляде появилось странное выражение, которого я ещё не видела ни разу.

– Марат… приезжал к тебе? – потребовал он ответа. – Чтобы обсудить Диану?

Мне сразу не понравилось и то, как был произнесён этот вопрос, и то, в каком контексте он прозвучал. Словно мы с Тинаевым были бабками на лавке, которые моют кости добропорядочным девушкам.

– Марат приезжал ко мне, чтобы побыть твоим адвокатом.

Я даже подумала, что именно ты его об этом попросил.

Я всматривалась в черты лица Саши, чтобы поймать любой оттенок эмоций, который бы там отразился. И не понимала ничего от слова совсем. Когда Волошин успел стать настолько другим, что я не могла «считать», о чём же он думает?

– Я его ни о чём не просил, – ответил он. – Так что он тебе поведал?

Тяжёлый взгляд мужа, который, кажется, желал проникнуть мне в самое нутро, пригвоздил к месту.