Невеста Безумного Ястреба

Уж я-то подобного совсем не ожидала. Андор, если судить по вторящему мне «хмыку», кажется, был со мной полностью солидарен.

– Готовы ли вы, дети мои, принести свои клятвы друг другу? – спросил кюре, обращаясь в основном к Мирогасту.

– Готов, – ответил он весьма мрачно, но без особых раздумий.

– Готова! – пискнула, едва удержавшись от того, чтобы не зажмуриться.

– Тогда начнём!

Голос Дабриэля показался мне усиленным каким-то магическим эффектом. Кюре вдруг начал вещать на каком-то странном языке, в котором я ни слова не могла разобрать.

Но – что странное – мне захотелось повторять за ним!

Под потолком дворца разлилось серебристое сияние с разноцветными вкраплениями. Мирогаст покосился на меня, я ответила ему те же самым. С моей стороны это было удивление происходящим, Андор же, кажется, просто поразился тому, что случилась эта магия. Иначе назвать я её не могла.

Внезапно губы мои сами по себе открылись и изо рта начали вылетать звуки на непонятном мне языке. Они точь-в-точь следовали за тем, что говорил и говорил Ястреб.

Произносились с довольно ощутимым опозданием, но я ни разу при этом не сбилась. Сказала всё то, что говорил Мирогаст.

Святой Оливер! Вот бы ещё понимать, что именно я только что пообещала. Своему мужу, кюре, присутствующим… Небесам, в конце концов!

– Нити Олроса свяжут вас воедино навсегда! – прогремел голос Дабриэля и он, соткав их буквально из воздуха, кивнул нам.

Я инстинктивно протянула руку в сторону кюре, совершенно уверенная в том, что эти самые нити образуют что-то вроде обручальных колец, но, к моему огромному удивлению, золотистые петли спустились вниз.

Одна из них нырнула мне под юбку, весьма ощутимо при этом пощекотав, вторая – оплела лодыжку Андора. Среди гостей послышался вздох… Я тоже хотела выразить свои эмоции именно подобным образом. Порой я, конечно, думала, что брак – это кандалы, но не настолько же в буквальном смысле! Хорошо хоть не удавка, и на том спасибо.

– Теперь вы, господин Андор и вы, госпожа Андор, муж и жена.

И это нерушимо! – возвестил кюре, и тишина в зале стала практически стерильной.

Я же стояла, смотрела прямо впереди себя и только чувствовала, как щиколотку приятно покалывает. И как я ощущаю растерянность, что опутывает меня всё сильнее на манер душащего кокона.

А потом безмолвие прорезал окрик:

– Великий Оливер! Скорее! Ей очень плохо!

Плохо сделалось кому угодно, но только не мне. Я же, напротив, чувствовала себя ну о-о-очень хорошо.