Плохая девочка для босса

Но на чудовище он похож не был. От слова «совсем». А вот на того, кто уже готов был кончить под её руками – вполне.

***

Она всегда считала себя неудачницей. Это была даже не полоса, вроде той пресловутой чёрной, которая наступает, а потом сменяется белой. Это была грандиозная задница из всех возможных задниц на свете. Наверное, она просто родилась под несчастливой звездой.

Череда неприятностей началась года в три, когда Юля едва не погибла, напоровшись на гвоздь. Каким-то образом она умудрилась упасть на него так, что он повредил крупный сосуд, и когда её, залитую кровью, доставили в больницу, врачи отказались давать какие-либо прогнозы.

Не помогли деньги и власть отца, который кричал, требовал, умолял – и всё сразу, чтобы его единственного ребёнка спасли. Она выжила, чтобы через пару лет снова оказаться в реанимации. Обычная простуда превратилась в сепсис лёгких, тогда её тоже вытаскивали с того света.

Возможно, это называется судьбой, кто-то именовал бы это проклятием, но когда Юля продолжала раз за разом попадать в подобные ситуации, порой с риском отойти к праотцам раньше времени, она поняла, что с этим что-то не так.

На личном фронте была тоже катастрофическая задница. Она постоянно влюблялась не в тех, в кого стоило бы. И первой такой любовью, оставившей самые глубокие раны в сердце, стал Даниил Лебедев. Она и знать не знала, что чувства могут быть настолько сильными. Впрочем, когда тебе пятнадцать, все эмоции острее, и на эти самые эмоции вполне можно было списать яркость пережитых ощущений, когда рыдала в подушку ночами, если бы не одно «но».

Она помнила Лебедева до сих пор, и всех своих мужчин сравнивала с ним.

Мужчины, то ли вследствие этого самого сравнения, о котором они, конечно же, не знали, то ли по причине неудачливости Юли, долго в её судьбе не задерживались. Но в тот момент, когда уходили, она испытывала облегчение вперемежку с горечью.

Когда у неё родилась сестра-инвалид, Юля даже грешным делом подумала, что это её карма так воздействовала на весь её род, и хоть бабушка уверяла, что это «хрень собачья», она понимала, что способна приносить только несчастья.

Ну а когда бизнес отца потерпел крах, Юля ощутила, что это апогей всего. Отец начал пить, мама всё больше закрывалась в себе, хотя и без того была не слишком откровенной и искренней даже с родными. И только никогда не унывающая бабушка повторяла раз за разом: «Это всё хрень собачья! Главное, живы. Остальное приложится».