Спаси моего сына

– А то, что пацан твой – ты, я надеюсь, узнал? Ну, так, на всякий случай.

Ядовитые слова и самой мне кажутся мерзкими. И внутри вдруг неправильное рождается – росток маленький, но крепкий, особенно когда вспоминаю, как малыш этот ко мне ручки тянет и пытается позвать.

Так быть не должно. Это не мой сын. Не мои плоть и кровь. У него мать имеется, а мне бы, по-хорошему, вообще всё это к чёрту послать.

– Узнал. Тест сдал. Он мой.

Всё. Этого мне более чем достаточно. Уже не так важен сам факт измены, как тот факт, что всё это время Верниковский жил второй жизнью.

Даже мыслить не хочу о том, что он делал, куда ездил, с кем созванивался и о чём думал.

– Хорошо, я всё поняла.

Сделав глубокий вдох, я направляюсь к выходу из квартиры. По-хорошему, именно Верниковскому здесь не место, но я сейчас чувствую, что готова сбежать. Просто выйти в никуда и пойти, ни о чём не думая.

– Так ты поможешь? – говорит Даня, оказываясь рядом через четверть минуты, кажущейся мне мгновением.

– Ничем помочь не смогу.

Я не ведьма, Дань, – разворачиваюсь к мужу с горькими словами на губах. – Даже жаль, что не ведьма. Прокляла бы тебя навечно.

В глазах Верниковского вновь столько боли, что мне, может быть, стало бы жутко, но у меня самой внутри – выжженная пустыня. Как бы нелепо ни произошла эта измена, которую он обрисовал, – она имеет место быть. И её последствия – в первую очередь. А может, он вообще мне соврал, и всё это время жил на два дома. Сейчас это уже не проверить, наверное, да и не хочу я этого.

– Значит, не спасёшь его? – выдыхает Верниковский снова.

Неужели и впрямь верит в то, что я могу предпринять хоть что-то? Неужели настолько в отчаянии?

– Да не могу я его спасти! Не могу, пойми! В МЧС позвони, волонтёров собери, с девкой своей его ищите. А сейчас убирайся!

– Я уже всё сделал. Два дня его нет. И никто ничего не знает. Ищут, но…

– А мне плевать, – вру я. – Убирайся!

Выставив руку, я указываю мужу, куда ему стоит идти. И он уходит. Недолго размышляет, глядя на меня, но уходит.

И именно в этот момент я понимаю – это конец. Всё завершено. У нашей семейной жизни – финал. Вот только как с этим жить и продолжать дышать – я пока не знаю. И смогу ли узнать?

Не представляю.

– Ты выглядишь ужасно, – говорит моя напарница Вика, когда я выхожу на работу в визовый центр.

– Знаю, – пожимаю плечами. – Со сном проблемы.

Я ей не вру. С тех пор, как Даня про сына рассказал – спать толком не могу. Или скорее не хочу.