Статус: в поиске

– А ты чего красотку эту отшил так быстро? – поинтересовался с заднего сидения Андрей, на плече которого мирно дремал Патрик. – Красивая вроде баба.

– Красивых много, а тренировка уже завтра. – Макс откинулся на подголовник и прикрыл глаза. – И ты осторожнее со шведом. Сегодня он у тебя на плече спит, а завтра ты в его европейских ценностях по самую задницу.

– Да иди ты!

Андрей заржал, и Макс улыбнулся. Ему не давал покоя один вопрос: «Почему сейчас в мыслях совсем другая рыжая, ради которой он точно остался бы в баре сегодня ночью, будь на месте Марины именно она?».

***

Вечером двадцатого сентября Маделин вела предматчевый репортаж в прямом эфире, рассказывая зрителям телеканала Скорпионз о петербургском Ледовом дворце и старалась при этом не думать о предстоящем вскоре интервью с Максом Беккером, о котором договорилась с пресс-службой «Скалы» сегодня утром.

– Здесь находятся ВИП-ложи, – говорила Маделин в камеру, показывая на вход для избранных.

 – В них, как правило, сидят жены и семьи хоккеистов «Скалы». Давайте заглянем туда!

Она толкнула дверь, входя внутрь, и замерла, уткнувшись взглядом в женскую спину с номером 23 на свитере и фамилией «Беккер».

Перед глазами вдруг все заплясало, а окружающие звуки слились в неясный гул.

По всей видимости, сидевшая к ней спиной женщина была женой Макса.

Макса, с которым сама Мэдди трахалась целую ночь напролет до полного изнеможения.

В то время как он был женат! Или, как минимум, имел подругу, которая ходила на матчи, чтобы за него поболеть.

Все надежды, связанные с грядущим интервью, показались вдруг глупыми и тошнотворными. Мэдди поразилась собственному идиотизму, который заставил ее воображать, что новая встреча с Максом Беккером может стать продолжением того, что у них уже было. Дура! Он – лишь случайный, пусть и приятный эпизод в ее жизни. А она для него была, видимо, обыкновенной подстилкой на ночь, заменой той, что сидела в этой ложе на законных правах.

И если бы не эти гребаные коммерческие матчи, прихотью судьбы, вновь приведшие ее к младшему Беккеру, Мэдди ни за что не позволила бы себе мечтать о том, чего никак не могло быть. Никогда.

Ей, конечно, стоило сейчас остановиться. Молча ретироваться, как ни в чем не бывало. Но Мэдди уже несло, и у нее не было ни малейшего шанса нажать на тормоза.