Статус: в поиске

Это потом он, вероятнее всего, поймёт, что он идиот, если вновь лезет к той, кто прошёл через постель Марка, и пожалеет об этом.

Всё это будет после. Сейчас же забурлившее в крови вожделение и предвкушение не давали мыслить ни о чём – и ни о ком – ином. Он попросту её хотел. Хотел эту рыжую репортёршу, как-нибудь особенно развратно, чтобы запомнилось и ей, и ему. Хотел, даже не зная, как её зовут, одна ли она здесь или в компании какого-нибудь парня, у которого свои планы на ночь с ней. При этой мысли внутри родилось совершенно нездоровое и нетипичное для Макса ощущение – ревность.

Или какой-то из её оттенков – он даже не собирался анализировать то, что испытывал. Просто хотел трахнуть журналистку, до боли в паху, о который она неосознанно тёрлась, лёжа под ним.

– Ты так уверена, что тебя невозможно долго терпеть? – парировал он, приподнимая бровь и с ухмылкой глядя в её лицо.

Вновь задержался взглядом на аппетитных губах, как тогда, когда они встретились с рыжей впервые. Воображение тут же подбросило ему красочные картинки того, что он желал бы сделать с этим ртом.

Как хотел бы поиметь и его – губами, языком и членом.

– Ничего, сегодня тебе повезло – ты встретила очень терпеливого парня. Так что…

Макс нехотя поднялся с репортёрши, протянул ей руку ладонью вверх. Наверное, это было неправильно – вот так цеплять бывшую подружку Марка, которая наверняка пришла на свадьбу с теми же ощущениями, что и он. Но сейчас, когда смотрел на распластанную на земле женщину, даже не замечал смеха и весёлого шума, доносящегося из особняка.

Всё словно растаяло, заместившись желанием и потребностью прямо сейчас исчезнуть из чёртова сада в весьма приятной компании и провести вместе с рыжей остаток ночи.

– Так что у тебя только один выход. Подать мне руку, подняться на ноги и сесть в мою машину. Придётся отрабатывать, ты помнишь?

Она испытывала что-то странное, совершенно незнакомое прежде. Никогда раньше Маделин не знала такого сводящего с ума желания, когда было совершенно неважно, что она видит этого человека всего лишь второй раз в жизни, когда было наплевать, что наверняка этот раз – последний.

Хотя, может быть, именно второе обстоятельство и тянуло ее так к Максу Беккеру. Это понимание, что они вряд ли ещё встретятся. Эта свобода, которую оно дарило. Свобода позволить себе все. Делать только то, что хочет твоё тело, не отягчая вожделение ненужными размышлениями, как она, порой, поступала раньше.