Статус: все сложно

Лучшая жизнь, лучшая карьера, лучшие девушки.

Макс стащил с лица набившую оскомину полумаску и отбросил её в сторону. Отступить сейчас – означало подтвердить то, что составляло его жизнь с самого детства. Марк победит. А он не хотел допускать подобного.

Поднявшись по лестнице, Макс оказался в коридоре. Обычном и даже безликом – дорогие обои на стенах, вычурные светильники, больше похожие на факелы в средневековом замке. Всё кричит о богатстве хозяйки дома, и о такой же безвкусице. Лишь на пару секунд задержавшись в начале коридора, будто давал себе шанс на то, чтобы развернуться и уйти, Макс всё же шагнул вперёд, мгновением позже безошибочно находя дверь, за которой были Марк и незнакомка.

От открывшейся картины мгновенно пересохло в горле, а сердце, остановившееся на несколько бесконечных секунд, пустилось вскачь. Девушка, полностью обнажённая, сидела на Марке, пока тот трахал её резкими отрывистыми движениями.

Он не знал, что на него вдруг нашло. Не знал почему взялся за ремень джинсов, расстёгивая его быстро, и так же поспешно стаскивая одежду.

Может, виной всему был взгляд брата – будто приглашение или вызов. Словно вопрос, на что способен Макс.

Не знал и того, почему вдруг возбуждение и похоть стали настолько всепоглощающими, будто коснуться гладкой спины девушки и скользнуть ладонью к её пояснице – было единственно важным.

– Расслабься, – хрипло шепнул, когда Марк замедлил движения, давая брату возможность ласкать распятую на его руках девушку. Его член скользнул между ягодиц, вверх и вниз, ладонь взяла в горсть волосы на затылке незнакомки, оттягивая её голову назад.

Поцелуй в припухшие пересохшие губы – и она жадно ответила, скользнув языком в его рот. Макс мог видеть её глаза в прорезях маски – потемневшие, со сквозящим в них возбуждением, поджигающим и его кровь.

Он вошёл одним движением, ловя вскрик, сорвавшийся с её губ. Слизывая его так же алчно, как на его поцелуй отвечала она. В этот момент не было Марка – только Макс и его незнакомка.

Он мог думать только о ней и о том, насколько она тесная и влажная.

– Давай, – почти неслышно шепнула она в ответ, и Макс начал двигаться. Сначала неспешно, давая ей привыкнуть, потом не выдерживая – срываясь на жёсткий и быстрый ритм. И больше ничего не стало. Только ощущения – такие острые, каких не испытывал никогда, даже на поле, где драйв зашкаливал, разрывая его в клочья.

Он уехал ночью, так и не сумев заснуть ни на минуту.