Ты предал нашу любовь

Потом прошёл в нашу комнату, где быстро, словно заранее продумал, что именно будет забирать в первую очередь, упаковал сумки. Всё это время я сидела не шевелясь. Лишь только понимала, что каждый звук, что доносился из нашей комнаты, кажется мне стуком комьев земли, которые бросает на крышку моего гроба Макс.

А потом он просто ушёл. Покинул нашу квартиру и уехал ко второй семье. И я, досчитав до ста и надеясь, что этого времени Гуляеву хватило на то, чтобы спуститься вниз, тихо и безнадёжно заскулила.

– Скажу сразу – первым делом тебе нужно умыться, – заявила с порога Марина, которая приехала ко мне через час.

В руке у неё был зажат пакет, который совершенно характерно звякнул, когда она поставила принесённое на пол. А на лице подруги были написаны искреннее сочувствие и что-то, похожее на страх. Будто бы она опасалась, что я попросту возьму и развалюсь на куски у неё на глазах.

Этот час, что всё сильнее отделял меня от той жизни, которая совсем недавно казалась счастливой, я провела в беспокойных метаниях по квартире.

Макс же не забрал слишком многое… Он или вернётся за вещами, или просто скажет, что всё это дурацкая шутка. Или какая-то чудовищная проверка. Будет говорить это, улыбаясь той знакомой улыбкой, которую я так любила, прижимать меня к себе, а потом спросит: «Поверила, глупая? Я же только тебя люблю…». А я уткнусь носом в изгиб его шеи, всхлипну, жадно втягивая родной аромат и отвечу: «Какой же ты дурак… Не убивай меня больше».

Марина проводила меня в ванную, где дождалась, пока я умоюсь.

Взглянув на себя в зеркало, я поразилась тому, что видела в отражении. На меня смотрела какая-то почерневшая от горя незнакомка, в которой я с трудом узнавала себя прошлую.

– Идём, я принесла немного выпить, – тихо сказала подруга.

Мы расположились в нашей с Максом спальне, где мой взгляд то тут, то там натыкался на вещи Гуляева. Так было хоть немного, но легче. Можно было соврать себе хотя бы на ближайшие пару часов, что всё ещё может измениться.

И что его уход я себе попросту нафантазировала.

Марина подтащила к кровати журнальный столик, с которого убрала книги, сходила на кухню за сыром и яблоками. Быстро открыла вино и разлила по бокалам.

– Ну? – требовательно посмотрев на меня, задала она короткий вопрос, который не нуждался в каких-либо уточнениях.

Я пожала плечами, отпив внушительный глоток. Голова тут же «побежала», но это было только к лучшему.