Ты предал нашу любовь

Я верила в то, что она испытывает искреннее сожаление, но кого или что она при этом жалела? Уж я в списке тех, кому она станет сочувствовать, не стою на первом месте, уверена.

– Варя, ни Коля, ни Максим не знают, что я здесь. И не знают, что я хочу сделать. Пожалуйста, выслушай меня… Я хочу тебя поддержать не словами, а делом!

Последнюю фразу она сказала запальчиво, вложив в неё столько эмоций, что я почувствовала отклик в душе. Делом, значит… Ну, что ж… Посмотрим, что она имеет в виду под словами «поддержать делом».

– Хорошо, – после небольшого раздумья всё же ответила я. – Пять минут превращаются в чашку чая у меня дома, – сказала и продолжила путь к двери в подъезд.

Тут же услышала позади шаги свекрови и её вздох облегчения. Странно… Я ведь уже, считай, ей никто. Она годами врала мне в лицо, зная правду о сыне и его второй семье. А тут делает вид, что ей действительно небезразличен факт того, что они поступили со мной по-скотски. Интересные дела…

Когда мы зашли в квартиру, я оставила Анну Сергеевну снимать одежду в прихожей, сама же быстро прошла на кухню и поставила чайник.

Когда свекровь присоединилась ко мне, я указала ей на стул.

– Спасибо, Варенька… – начала она, но я её перебила:

– У меня сразу же к вам вопрос. Вы ведь могли просто сделать вид, что ничего не случилось. Ваш сын теперь с другой, там он и будет жить. У вас с Николаем Олеговичем внук… А я вам чужая. Так почему сейчас вы приехали ко мне и просите прощения? Я же для вас никто…

Анна Сергеевна тут же замотала головой.

– Нет, Варя… нет, ты неправа! Все эти годы была мне как дочь и я всячески, насколько могла, это показывала. Если хочешь знать – Динара мне не нравится и никогда не нравилась!

Она даже ударила по столу ладонью, чем немало меня удивила. Анна Сергеевна была весьма тихой и скромной женщиной, так что сейчас я могла сказать точно – она пребывает в каком-то странном, неведомом мне до сих пор состоянии.

– Молчала я о ней и Дамире – это да, каюсь. Но ты знаешь, Макс у меня один… – Она развела руками в извиняющемся жесте.

 – Какой бы ни был, а сын. И я ему сразу, как только узнала, что он связался с Хасановой, высказала всё, что думаю по этому поводу.

Я отвлеклась на чай. Было ли мне больно слушать свекровь? Нет. Чувства словно атрофировались, превратились в какие-то обрубки, если можно так в принципе сказать о том, что способно родиться в душе. Я только-только начинала испытывать хоть какую-то эмоцию, но она тут же умирала.