Ты предал нашу мечту

А следом – сам Юра и его родители…

– Нась, я считаю, что будет правильным, если ты уедешь, – сказал мне муж, выйдя из нашей спальни.

Пока я собиралась с силами, чтобы выставить их всех вон, Яна успела сменить платье на сексуальную пижамку, в которой теперь и щеголяла.

– Что-что? – не сразу поняла я, что именно имеет в виду Юра. – Я… должна уехать?

Только теперь до меня стал постепенно доходить весь смысл сказанных им слов. Он гнал меня не просто из моего дома… Он указывал мне на выход в том месте, которое я считала своим на все миллиард процентов!

– Да.

Ты должна уехать. Мы поговорим обо всём позже. А сейчас просто включи голову, прошу. Ты не выпила, мы все уже пригубили по бокалу-другому. Так что самым верным будет, если ты отправишься домой, а мы с тобой завтра всё обсудим.

Этот чужой мужчина, в котором я не узнавала человека, с которым прожила больше половины жизни, так просто и спокойно говорил эти слова, что если бы я не видела, с какой скоростью бьётся венка на его шее, уверовала бы в то, что Юре всё равно.

– А! Так всё дело в том, что я просто не выпимши, – зло хохотнула я.

Поднялась и всё же неспешно стащила верхнюю одежду, которую небрежно бросила на диван. Подошла к шкафчику в котором стояла початая бутылка коньяка, вытащила её и налила немного в бокал. Выпивать не любила – максимум бокал шампанского на торжествах.

А коньяк купила, чтобы добавлять в сиропы, которые делала для пропитки тортов и пирожных. Но сейчас этот напиток с ароматом шоколада оказался как нельзя кстати.

Залпом опрокинув в себя внушительный глоток, я сделала рваный вдох. Муж, который наблюдал за этим, удивлённо приподнял брови. Я могла поспорить – Юра был уверен в том, что я не решусь на данный шаг. А что мне оставалось? Припёртая к стенке тем человеком, которого считала своей плотью и кровью, я была вынуждена совершать те поступки, на которые в любой другой момент меня невозможно было бы сподвигнуть.

– Так, теперь мы все в равных условиях. Выпили, отметили. Что дальше? – поинтересовалась я, сложив руки на груди.

Коньяк разлился по венам, на смену адской боли, которую моя психика всячески старалась приглушить, чтобы не свести меня с ума, пришло благодатное отупение.