Сказка о принце. Книга вторая

Да нам-то что с того? Ешь, душа моя, тебе ж уходить скоро.

В казарму Жан нарочно пошел длинной дорогой, чтоб послушать, что делается в городе. Но в городе было тихо. Дело к полуночи – порядочные люди спят уже в это время, ночная стража уже обошла улицы, пьяные у трактиров орут обычным порядком, да и ночные бабочки поджидают клиентов не больше и не меньше, чем в любое другое время. Впрочем, чем ближе к центру Леррена, тем тревожнее становилось: дважды Вельена остановил патруль, проверив, кто такой и куда идет, и непривычно людно было на улицах – туда-сюда то и дело носились курьеры, кареты, какие-то непонятно-озабоченного вида личности, закутанные в плащи, из-под которых виднелись ножны.

Казарма уже спала, но когда Жан, доложившись дежурному, стянул сапоги и упал на нары, лежащий рядом Легран зашевелился:

– Что так долго-то? – прошептал он.

– Разве долго? – удивился Жан. – Как положено, в полночь…

– Иди ты с «положено». Тут такие дела, а ты шляешься черт те где.

– Какие дела тебе? – устало спросил Жан, закрывая глаза.

Мысли его были далеко, в маленьком домике в предместье. – Что стряслось?

– Да ты что, не слыхал разве?

– О чем?

– Вот дурила. Под подолом у бабы, что ль, просидел? Звонили же во всех церквях.

– Ну и что?

– Король же умер. Малолетний Август… волею Божию, и все такое. Серьезно, что ль, не слыхал?

* * *

Середина сентября в Леренуа – еще полное лето. Только дни короче, чем прежде, да темнее становятся ночи, во всем же остальном – август, лишь воздух стал чуть более прозрачным, да носятся между ветвей деревьев маленькие белые паутинки – предвестники близкой осени.

Так же греет солнце, так же тепло ночами; в Тирне с хохотом купаются ребятишки. Леренуа, плодородная земля, благословенный край, в котором зима стоит только пару месяцев в году, а не так, как на востоке – полгода.

Вета сидела, вытянув уставшие ноги, прислонившись спиной к стволу, на окраине предместья Леррена, на земле под раскидистой дикой яблоней.

Устала. Гудят лодыжки, гудит поясница. Устала ходить, устала просить. Устала…

Конечно, глупо было бы надеяться, что место попадется ей сразу, но уже неделю ходит она, предлагая себя в работницы – и все безуспешно. И деньги подходят к концу – оказывается, покупать еду здесь, в столице, намного дороже, чем в провинциях – там на эту сумму они с Патриком могли кормиться месяц, а здесь… неделя – а осталось лишь несколько монет.