Скреплённые обещанием

Медленно танцуя где-то в углу, Эрика заметила, что Гарольд странно себя ведет: его глаза совсем не смотрели на девушку, а устремлялись куда-то вдаль, а на губах то и дело появлялась нагловатая ухмылка, будто бы он думал о чем-то своем.

– Что-то не так? – Она настороженно сжала его ладонь, чувствуя, как тревога вновь заиграла на сердце, но с большей силой. Мужчина взглянул на неё лишь на миг, после чего вновь уставился в зал, рассматривая остальных.

– Прекрасные люди, не так ли?

– К чему ты это?

– Я вижу, что тебе не особо нравятся такие съезды и подобного вида мероприятия.

 – Эрика удивлялась тому, как он мог разглядеть её насквозь, читая как книгу.

– Верно подметил, мне такое не по душе. – Опустив голову, слушала громкий стук своего сердца. – Но ты, по-видимому, любитель такого.

– Конечно, не пропустил ни единого съезда, но я думал, и тебе понравится здесь – среди вежливых людей.

– К сожалению, но ты не угадал.

– Мне больно видеть твое грустное лицо, когда ты болтала с теми женщинами, я наблюдал и видел, что тебе неприятно их общество.

«Наблюдал? Он что вообще глаз с меня не сводил?» – Понимать, что за тобой постоянно следят, было крайне неприятным, вдруг девушка уловила маниакальный блеск, сверкнувший в темных глазах, на миг, озарив их. Гарольд стал тихо уводить её от толпы танцующих людишек, крепко держа за руку.

– Не волнуйся, больше тебя будет некому расстраивать.

– Что? Куда мы? – Тревога росла, уже не помещаясь в маленьком сердце, неспособное выдержать такого давления, а мужчина лишь молча уводил девушку все дальше и дальше, пока не вывел из дома.

Сев в машину, он тут же уставился в окно, хищно скалясь, Эрика металась на сиденье, словно напуганный зверек, пойманный в ловушку, переводя свой взгляд то на Гарольда, то на дом.

– Три, два… – Тихо произнес он, внезапно раздался оглушительный звук, услышав который девушка закрыла уши руками, зажмурившись.

И тут её лицо ослепил яркий свет, а вместе с ним из дома донеслись пронзающие крики людей.

Открыв глаза, она зажала рот рукой, сдерживая испуганный крик, жаждущий вырваться на свободу от увиденного. Дом полыхал ярким пламенем, возвышающимся к ночному небу, люди, охваченные адскими языками огня, отчаянно бились в окна и двери, но те были заперты намертво и совсем не поддавались слабевшим фигурам. Крики смешивались с треском дерева, превращаясь в жуткую мелодию, терзающую слух.