Второе замужество миссис Каммингс

В домашней библиотеке я, конечно же, знаю, где искать родовые книги, но здесь…

Сегодня я только обошла основную залу, но там были еще двери. Думаю, завтра при дневном свете займусь этим вопросом подробнее. А пока взяла с полки книгу почитать. Какая-то средневековая баллада с иллюстрациями замечательной работы. Но написана на старом языке, потому пробираюсь сквозь текст крайне медленно. Хорошо, что мы касались таких вещей на истории литературы. Все-таки раньше наш язык был куда сложнее устроен.

Будет чем отвлечь себя от тоскливых мыслей. Невыносимо видеть грязными обувь и платье!

===

Он уснул. Спокойным здоровым сном. Иногда он напоминает мне дуб – могучий, сильный, спокойный… Хотя нет, для дуба в нем маловато стихии огня. Пожалуй… ясень. Это дерево вернее отражает его. Я даже не заметила сразу, что уже некоторое время сидела подле него спящего и неспешно перебирала пальцами его светлые волосы. Впрочем, даже он не может противостоять тем силам, что властвуют здесь… Когда-нибудь он все равно умрет у меня на руках, нет, не от болезни, а просто от старости.

Эта его заполошная сестрица Люсия, что она понимает в жизни? Что она видела на своем недолгом воробьином веку? Ей в страшном сне бы не приснилось, что такое, когда в тело вонзают металлические крючья, или примеривают на изящную ножку, созданную для обуви, по меньшей мере, королевской, испанский сапог… И как ярко могут полыхать огни инквизиции…

Но и они все были глупцами.

Они думали, что этим можно испугать меня!

Убедившись еще раз, что Ричард крепко спит, я тихо покинула комнату и поднялась на башню. Да, они думали… Но что они знали о боли? В башнях нашего замка каминов нет, а в этой нет даже гобеленов. Они здесь ни к чему. Я простерла руки и приготовилась. Неужели они думали, что пыткой можно испугать того, кто знает, что такое перевоплощение?

Я уже давно этого не делала. Но в последнее время происходили странные вещи, и я решила проверить силы.

Эту боль вряд ли можно с чем-то сравнить. Наверное, из всех живых существ она наиболее знакома гусенице, все тело которой, вся суть, полностью перестраиваются в момент ее становления бабочкой. Но это происходит раз в ее жизни… Одновременно ломаются кости, рвутся сосуды… Ведь это не иллюзия, которую можно накинуть на себя, как плащ, это полное превращение.

В виде птицы я могу удаляться от замка на большее расстояние, чем как человек.