Дневник алкоголички

После субботы с дикими плясками, самобичеванием в воскресенье и понедельник, к среде мой отрыв на выходных не казался катастрофой. А что, собственно, произошло? Поплесала, попела, домой же вернулась к себе в комнату.

Ксюша на каждом более менее приличном рауте хвасталась моими художественными способностями и однажды уговорила знакомого проспонсировать выставку моих картин. Я закрылась на полгода в комнате и творила. Договорилась с комендантшей мыть полы в общежитии за оплату комнаты, Миша приносил продукты. Алкоголь был вычеркнут из жизни, единственное назначение спирта тогда было оттирать мои руки и пол от краски, которые были запачканы в пятнах акрила.

С тем нуворишем мы условились, что деньги от продажи картин, шли мне, он забирал себе три картины на выбор.

– Что это за уродство? – завопил Ксюшин знакомый, стоя над картинами, которые мы с подругой довезли до багетной мастерской. – Я на это потратил две тысячи долларов? Никто эту халтуру не купит. Забирай все обратно! Я отменяю наши договоренности, все равно у людей нет денег на искусство, тем более на такое паршивое.

– Ты не реви, – утешала Ксюша, когда новый русский со своей охранной отчалил на квадратном черном внедорожнике, напоминавшим наш уазик. – Есть у тебя талант, просто стране сейчас нужны картошка и макароны, а не картины. Так, что, подруга, делай больше, ошибайся лучше и продолжай несмотря ни на что.

Картины некуда было девать, и мы оставили с Ксюшей их перед входом в багетную мастерскую. Что с ними стало, я не узнавала.

Через неделю после моего творческого фиаско мы съехались с Мишей и поселились в общежитии как молодая семья, а потом сняли первую квартиру, точнее, не сняли, а нас приютила родственница Михаила. У нее пустовала двухкомнатная квартира, и она разрешила там пожить. Мы оплачивали только коммунальные, наверное, это нас расслабило, что мы совсем не задумывались о собственном жилье, просто жили и жили. Чем моложе, тем проще любить. Не давят бытовые мелочи. Они, конечно, есть, но ты их не замечаешь, или не придаешь им особого значения.

Вера Александровна – единственная, кто меня принял в той семье. Для остальных я всегда была какой-то «недо». Недосложена хорошо, недообразование у меня – разве это образование учить рисовать или учить языкам? Это или заложено в тебе или нет, искусственно не научишь, да еще и четыре года на это тратить – сплошная глупость и отсиживание перед зарабатыванием денег, как они без стеснения мне говорили в глаза.