Дневник алкоголички

Протараторив, я не почувствовала ни малейшего интереса к озвученным претензиям, наоборот, скорее, удивление, вроде: «Раз все справляются с моим сыном, а ты нет, может, дело в тебе?». Вот что читалось в его выражении лица.

Стул мне не помогал, теперь казалось, что я проваливаюсь глубоко, что-то притягивает меня, и я не могу этому сопротивляться. Нужно было заполнить образовавшуюся пустоту, повисшую в воздухе. Кливенко старший ждал конкретных объяснений, зачем понадобилось вытаскивать его в середине рабочего дня, чтобы услышать, что у его сына просто бестолковая учительница? Черт, черт, черт.

– Я была бы рада, если бы вы нашли время поговорить с сыном. Нам нужно как-то мирно сосуществовать еще несколько лет, вы меня понимаете?

Господи, да, я как ребенок, выпрашивающий конфету у родителя в магазине. Я была так смешна и нелепа и не представляю, сколько бы это еще продолжалось, но в кабинет робко постучали, и, не дождавшись ответа, в проеме дверей появилась Сашина голова. Отец обернулся и кивком пригласил войти.

Саша встал перед дверью, но не закрывал её за собой.

– Проходи, говорю, – огрызнулся отец. Саша врос в землю, как и я на своем стуле, поэтому оставался стоять у двери.

– Рядом сядь, – взревел отец. Саша робко прошаркал до первой парты и неслышно приземлился рядом с родителем.

– Говорят, ты себя возомнил крутым парнем, который имеет право хамить учительнице и мешать ей вести занятие? – Я не успела понять, что происходит, голова Саши провалилась на секунду, и вновь выгнулась обратно, как матрешкина фигурка за пару секунд приняла изначальное положение.

Сашин отец развернулся всем корпусом на меня: «Он больше не доставит вам неудобств. Мне пора. Пошли».

Я так ему ничего и не сказала. При мне ударили маленького десятилетнего ребенка, а я смолчала. Я даже не сделала этому амбалу замечание. Саша больше не взглянул на меня. Он поднял голову после удара отца, но уже не смотрел. Или смотрел, но сквозь меня.

Я в каком-то ступоре еще просидела час, может, меньше, пока не услышала звонок и не вернулась обратно в учительскую.

Из коллег там оставалась только Римма – учитель по физкультуре, но она была на своей волне, молчаливая, скрытная, мы как-то обоюдно поняли, что не хотим обсуждать то, что произошло в кабинете накануне. Я собрала вещи, натянула пальто и без прощания вышла из учительской. Мне было важно вывалить из себя груз негодования, но как назло никто из коллег не попался навстречу до самого порога школы.