В лабиринтах вечности

Аня выпрямила спинку, насупила бровки и, подражая ворожеям, томно пропела:

– Где и когда ты родилась, скажи, и я открою тебе тайну: кем ты была в жизнях прежних?

– Как где?! – недоуменно уставилась на нее Настя, – Как и ты – в 1965, с первого на второе мая, под Ташкентом, в горном поселке Чарвак!

– Всё! Всё, всё понятно, – зашептала новоявленная Сивилла, склоняясь над чудной книгой…

Даты записала на корешке авиабилета, зашуршала страницами, «что-то с чем-то» сверила, кивнула, мол, это то, что мне надо, с минуту посидела в задумчивости, уставившись в белую обшивку самолета, шевеля губами, и вновь кинулась шуршать страницами, сверяя какие-то там загадочные знаки.

Священнодействие затягивалось…

Но когда ей казалось, что результат почти готов и она уже собиралась вынести свой «вердикт», как ее взгляд почему-то(!) остановился на усатом соседе. Теперь он непросто сверлил ее глазами, он испепелял ее взглядом! Аня осеклась…

…А он медленно, словно только этого и ждал, положил свою большую ладонь на книгу, и чуть приобнял Анну за плечи, и, заглядывая ей в глаза, при этом скалясь скабрезной улыбкой, произнес (как-то уж больно настойчиво он это произнес):

– Подожди, красавица, скажи сначала, кем в прошлой жизни был Я?

Аня замерла.

«Что за мерзкий тип! Встревает в чужие разговоры…, прикасается ко мне…, смотрит… так…! Почему он так смотрит, какой все же… у него странный… тяжелый взгляд…» – думала она, чувствуя, как замедляются и тяжелеют мысли, будто превращаясь в тягучую черную смолу. И всё, что выудила из таинственной книги, тут же увязло в этой тёмной смоляной массе…

…Аня, глядя на него, тихо спросила:

– Где и когда вы родились…?

Мефистофель, почти впиваясь в нее немигающим взглядом, привлек к себе и что-то прошептал на ухо. Она слегка отстранилась, но смотрела на него, не мигая, по ее губам заскользила отрешенная улыбка… Неизвестно, чем бы это всё закончилось, если бы не Настя…

– Антик! Что с тобой?

Аня вздрогнула, – сразу исчезла смоляная, черная, липкая масса, – резко сбросила с плеча его тяжелую руку и, тряхнув черными прядками волос, стараясь больше не смотреть в темные глаза мусульманина, сказала:

– …Вы родились, э-э…, – и, не договорив, склонилась над книгой.

Сейчас ей удалось быстрей сопоставить цифры и даты, и не прошло и минуты, как она прыснула в кулачок и радостно ткнула пальцем в книгу.

– Настена, смотри!

Девчонки зашлись смехом.