Растафарианская история

Но я чувствовала, что что-то происходит, и что то, что мне мерещится (даже если оно мне всего лишь мерещится) имеет какое-то значение. Что-то должно было произойти здесь сегодня.

Мы покурили трубку – Рэбай смешал измельченную марихуану с табаком, немного смочил кокосовым молоком, что меня сильно удивило, и получилось идеально. Рэбай не курил, он пил текилу из горла и выпил уже треть. Мы поели печеной в золе картошки и белого хлеба, а потом сготовилась овощная штука в котелке, Рэбай каждому положил еду в деревянную скорлупку, приговаривая:

– I'm a master cook! Try this!

Тито он протянул еду как нелюбимой собаке, которую все же приходится кормить.

Суп был действительно очень вкусным, но чересчур острым, и овощи, на мой взгляд, были порезаны слишком крупно. Мы сказали, что суп просто замечательный и невероятный, и я прибавила (так как в приготовлении еды мне нет равных):

– Я готовлю очень хорошо, но ты, может быть, готовишь еще лучше!

Рэбаю этот льстивый комплимент пришелся как раз по вкусу и он не понял, что если женщина так говорит, значит намеренно преувеличивает.

Суп был слишком острый, и я не смогла его доесть, но мой друг съел все без остатка (хоть и признался мне потом, что в конце доедал уже через силу). Мы дунули еще трубку и Рэбай вдруг встал со своего места и пошел куда-то с Тито, держа в руках белую тканину. Я спросила:

– Куда вы?

И Рэбай, оглянувшись на меня, ответил:

– Этот урод Тито разучился завязывать тюрбан, я пойду завяжу ему.

Мне было непонятно, зачем для этого надо отходить в сторону, но спрашивать я уже не стала (так как, я уже писала, говорить словами мне было тяжело).

Они скрылись в кустах. Через некоторое время вернулись, и Тито выглядел замученным и униженным, на его голове был туго замотан белый тюрбан, скрывающий дредлоки.

В руках у него была его шапка – грязно-белого цвета с тремя полосами: red, gold and green. Рэбай сел на землю и с довольным видом завязал себе черный тюрбан. Мой друг стоял у костра, скрестив руки на груди, я сидела на своем месте, недвижимая и погруженная в свои мысли, и вдруг поняла, что сейчас что-то произойдет.

В это момент Рэбай сказал, обращаясь к Тито:

– Ты вообще не растаман! Ты не заслуживаешь носить шапку, которую я тебе дал!

И вырвал ее у него из рук.

Я знала, что он каким-то образом захочет дать ее моему другу. Все происходило очень быстро: он бросил ее в костер, мой друг стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, и на его лице была странная улыбка.