Васильки для Василисы

Глава 4

Огнева Василиса, то ли “премудрая”, то ли “прекрасная”

Глядя на Филатова, я испытывала противоречивые эмоции. Этот мужчина явно вызывал во мне чувства, что на протяжении последних десяти лет я осознанно глушила в себе. И не просто глушила, гнала от себя, запирая своё разбитое девичье сердечко на замок. Видимо, не каждая “первая любовь” становилась героиней очередного любовного эпоса эпистолярного романа. Поэтому в тринадцать лет, отказавшись от реальной любовной романтики, я переключилась на “романтику” цифр, формул и текстов, в общем, ушла в учебу с головой.

Правда иногда позволяла себе “нырять” в книги о настоящей любви и “хеппи энде”.

После одиннадцати лет школы, моим первым желанием было поступление в медицинский ВУЗ. Тем более, что моя сестра, Екатерина Сколкина, уже год как училась на факультете «лечебное дело» в Новосибирском Государственном медицинском университете, она мечтала стать терапевтом. (Историю Кати можно прочесть на страничке у Алевтины, называется «Сын Верного»)

И всё же, педагогика сманила меня раньше, чем я успела отвезти свои документы для поступления в медицинский Новосибирский ВУЗ.

Сейчас же мне, как никогда, пригодилось бы медицинское образование. Добираясь до места назначения на метро, я часто рассматривала плакаты и брошюры, развешанные в вагоне. Чаще всего они носили рекламный характер. Но кое-что полезное, всё же, проскакивало. На одном из таких плакатов объяснялось, как распознать у человека признаки удушья при астме, аллергии, или, не дай бог, инфаркта. Так же, как и признаки инсульта.

– Василий Петрович, у вас астма? – слыша сбивчивое, прерывистое дыхание декана, поинтересовалась я, вглядываясь в его слегка побледневшее лицо.

– Что, простите? – его голос прозвучал сипло, словно слова давались ему с большим трудом.

– Я спросила, вы астматик? – повторилась я, не отрываясь от его почерневшей радужки глаз.

– С чего вы это взяли? – еле слышно прошептал он, хватая ртом очередную порцию воздуха.

– Да, хотя бы с этого, – кивнула я  головой в область солнечного сплетения.

– Это всё нервы… – по-геройски попытался отшутиться Филатов.

Когда его губы дрогнули в некоем подобии улыбки, я тут же поняла, что дело – дрянь! Тяжелое, учащенное дыхание, плюс онемение нижней части лица – всё сходилось к одному!

– Василий Петрович, вам плохо? – это был даже не вопрос, скорее утверждение.