Скомрах. Танец за Гранью

Только Саня выделялся на фоне своих приспешников идеально-новенькой одеждой, точно по размеру. Бочка Петровна всегда старалась выдать своему любимцу лучшую одежду. Начищенные ботинки его блестели так, что могли бы отражать солнечный свет. Но солнца не было. И весь эффект смазывался. Богдан понял, что умудрился проскочить раньше и оставил врага позади. Эта маленькая победа придала сил. Богдан вскинул голову и молча уставился на говорившего. Жорик тыкал пальцем в его сторону, будто не верил своим глазам.

– Пришел, – приготовившись к нападению бросил в ответ Богдан.

 – А вы опаздываете!

– Мы никогда не опаздываем, запомни, гнусь! – зло выплюнул Саня. Он шел чуть сбоку и выглядел раздраженным больше обычного. Богдан напрягся. Если Саня разозлится раньше времени – может передумать идти на озеро. Тогда его просто изобьют до смерти, а после закопают в лесном сугробе и Богдан не исполнит то, зачем пришел. Поэтому он решил притвориться трусливым мальцом. Даже хотел картинно попробовать вымолить прощения, но тут же отказался от этой идеи.

Кукуха не дурак – сразу заподозрит подвох. Поэтому он лишь прошипел в ответ:

– Я не гнусь!

– Что? Что ты сказал, Данечка? Котик, зайка моя, а? – тут же вскинулся Саня и толпа его дружков радостно загоготала. – А вот мы сейчас и проверим, рыбонька. Тропа Зла покажет, кто ты на самом деле!

Услышав заветные слова, Богдан незаметно выдохнул – пока все шло по плану.

– Закрой свой рот и топай за мной! И только попробуй рыпнуться, удавлю и закопаю под корягой, понял!

Саня подскочил и пару раз ударил Богдана в грудь, удерживая свободной рукой, чтобы не промахнуться.

Тот лишь всхлипнул в ответ, стараясь ничем не выдать своего возбужденного состояния.

– Саня, время! – окрикнул кто-то из дружков, и Саня отскочил.

– Заткнись и топай! – напоследок бросил он Богдану, и вся компания двинулась вперед. Богдан пропустил важных перед собой и теперь шагал чуть позади, внимательно разглядывая своих мучителей. Сегодня их было семеро, вместе с Кукухой.

Жорик и Толь – оба толстые, высоченные, самые старшие, им было по семнадцать. Еще год, и они уйдут из интерната навсегда. Обычно, именно эти двое заламывали и держали очередную жертву, пока Саня измывался над несчастным. А потом ржали в два голоса над каждой нелепой шуткой Кукухи. Затем шагал сам Саня, которому недавно стукнуло пятнадцать. Тощий, как жердь. Сутулый. С рыжими, торчащими в разные стороны волосами и мерзкими водянистыми глазами-бусинками.