Скомрах. Танец за Гранью

– Другой пришел!

– Лови!

– Кружи его!

Туман всколыхнулся вместе с новым смеющимся шепотом. Богдан замер, прислушиваясь – зомби? Шатун? Не похоже, слишком легкая поступь. Кто-то из важных?

Набравшись смелости, Богдан выкрикнул:

– Кто это? Кто идет? Там полынья!

В ответ туман бросил ему в лицо смех и рассеялся. Позади, в паре шагов от края полыньи – Богдан прошел ее, и не заметил, – стоял Жорик. Стоял, покачиваясь из стороны в сторону. За ним, по всему льду, тянулся кровавый след.

– Ты ранен! – заорал Богдан.

 – Стой на месте! Не шевелись!

Но важный будто не слышал его. Обезумевшим взглядом он смотрел в полынью, не переставая раскачиваться.

– Стой! Не двигайся! Я что-нибудь придумаю! – снова заорал Богдан и кинулся вперед. Лед под его ногами тут же треснул, проламываясь, и Богдан отскочил.

– Жорик, стой!

– Он не твой, ледавец, он наш!

– Наш!

– Только наш!

Мерзкое хихиканье кружило над озером.

– Тебя отпустим, его возьмем!

– Да с собою уведем!

– Жорик, лови! – не раздумывая, Богдан размахнулся и бросил свой амулет в важного.

Деревянный кругляшок пролетел через полынью и упал к ногам важного. Но Жорик этого даже не заметил. Лишь качнулся вперед, подгоняемый новой волной шепота и смеха.

– Глупый лёдо, – продолжал смеяться туман. – Не нашего отца, не нашей силы, нет власти!

Богдан не понимал, что ему шепчет туман. Полными слез глазами он смотрел, как Жорик, зачарованно, качается из стороны в сторону. Как заносит ногу, чтобы сделать последний шаг.

– Нет! – срываясь на сип закричал Богдан. Эхо подхватило его крик и разнесло над молчаливыми верхушками черного ельника. Несколько птиц взметнулись вверх стремительными тенями. Вода в полынье булькнула, пришла в движение, но через несколько мгновений успокоилась, как будто ничего и не было. Жорик не сопротивлялся. Не барахтался. Не пытался выбраться. Камнем ушел в черную воду, даже не оглянувшись напоследок.

– Нет… – Богдан пошатнулся. Туман над озером окончательно рассеялся, а дикий смех затих.

Все было так, словно ничего не произошло. Даже эхо перестало гоняться над лесом, распугивая птиц. Молчаливое оцепенение воцарилось над озером.

Богдан не знал, сколько он простоял, до рези в глазах вглядываясь в чёрную гладь воды. Ждал, когда Жорик вынырнет – живой, замерзший и злой. Не верил в то, что только что видел собственными глазами. Мгновение, час, а, может, целую вечность. Сиплое рычание и хруст ломающегося наста вернули его в реальность.