Скомрах. Танец за Гранью

Богдан барахтался, боясь лишь одного, что силы покинут его до того, как он, пусть и в последний раз, увидит свет. И тогда тьма и мерзкий шепот снова восторжествуют.

Рывок, и сильные руки выдернули Богдана прямо на лед.

– Не спасем, – прозвучал над головой сиплый мужской голос.

– Не удержим, – присоединился к нему второй.

– А ну! – прикрикнул третий. И обратился уже к Богдану: – Держись, малец. Борись, как боролся до того. Не сдайся на последнем шаге! Взывай к солнцу, что держишь в груди! Отдай имя Отцу стад и стань сыном его нареченным.

Впусти его в сердце и отпусти дух мятежный на волю!

Богдан смутно понимал, что ему говорят эти странные голоса. Чего они хотят от него? Он видел, как снежинки кружатся перед лицом. Как лед блестит под чьими-то потертыми, покрытыми грязью и белесыми разводами сапогами. Но не понимал, что от него требуется. Амулет в его руке раскалился, отзываясь на слова неизвестного. Засветился темно-желтым светом и руку обдало теплом.

Отчего-то Богдан знал, что этот свет не повредит льду. Не поглотит искру его, ставшую внезапно такой дорогой и важной. И потому, позволил пылающему кругляшку лечь на грудь. В тот же миг столп багряного пламени взвился до небес, окутывая Богдана с ног до головы.

– Отдай свое имя Отцу всего. Прими в дар новое, когда решит Он, – сквозь рев доносились до него отголоски фраз. Слова звучали на древнем, незнакомом языке. Но Богдан отчетливо понимал, что они означают.

– Отдай свое имя!

– Отдай имя в обмен на жизнь!

– Прими силу и жизнь иную, чтобы первозданный огонь ярко горел в твоей груди!

– От-да-ю, – одеревеневшими от холода и усталости губами прошептал Богдан.

Искры рассыпались огненными снежинками, падая на глаза и губы. Над головой, к самому небу, взметнулась тень, и Богдан сжался – столько было в ней силы и мощи, что все остальное казалось незначительными песчинками.

– Принимаю, – откуда-то из-за края леса долетел тихий выдох.

И все кончилось. Ни бури, ни холода, ни голосов. Веки отяжелели, и Богдан понял, что проваливается в сон.

Просыпался он медленно и, будто бы, отрывками. Открывал глаза, чувствовал тепло и слабость, видел смутные, неясные тени, пляшущие перед глазами. И снова проваливался в темноту. В следующий раз выныривал, различал какие-то звуки – шорохи, скрип, стук, шаркающие шаги. И мир опять отключался. Сколько это продолжалось – Богдан не понимал.